Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Если бы мне говорили такое, — девушка смерила его презрительным взглядом, — то я бы ни за что не попросила жаанидыйских хаги спасти школу. Сумеречники бы точно не пришли! Переворачиваете здесь с ног на голову вы. И что с того, что я сирота? Я теперь не могу влюбиться? А ещё год назад я собиралась замуж в семью Ишый. К ним бы у вас наверняка претензий не возникло, они же не Вотые.

— Ты юная и наивная, — судя по взгляду, Югешу очень хотелось назвать её по-простому дурой.

— А вы вспыльчивы, самонадеянны и малорассудительны, — холодно парировала Майяри. — Да, моё сердце бьётся в груди сына семьи Вотый. Но будь он даже из правящей семьи, я всё равно полюбила бы именно его. Не в обиду вам, господин Узээриш. Просто ваша семья вряд ли пользуется бо̀льшим доверием.

— А могли бы полюбить меня, — то ли пошутил, то ли вполне серьёзно отозвался голый хайнес, принимая от помощника плащ и обвязывая им бёдра.

— Р-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — пронёсся над парком ужасающий яростный рык, и все от неожиданности присели.

Майяри тут же закрыл Ранхаш, позади встал Казар. Ёрдел немного посторонился, чтобы не мешать им. Он уже набросил на сестру щит и не чувствовал ни малейшего волнения за её судьбу. Наоборот, медленно, с изумлением моргая, слушал Майяри и дивился её красноречию. Она и языком отобьётся.

— Бриш, подлец, ты где⁈ — прокатился новый вопль, и упомянутый Бриш, а вместе с ним и Югеш испуганно побледнели. — Где вы, проклятые отродья⁈ Что вы сотворили с домом⁈

На насыпь, спотыкаясь и оскальзываясь, взобрался невысокий щуплый дядька с короткими светлыми волосами, всклоченной бородой и злющим лицом. Широко распахнув глаза, он осмотрел развороченную землю, смерил взглядом поваленные деревья и веером торчащие корни и уставился на слегка присевших Бриша и Югеша.

— Дедушка, — попытался улыбнуться Бриш.

— Збун[5] тебе дедушка! — выпучив глаза, прошипел дядька. — Я тебя за главного оставил, скляда ты смазливая! Какого харбуша[6] ты сотворил с бабкиным садом⁈

— Дед, — поморщил Югеш.

— Яйца Хрибного вам в задницу, молокососы!

Майяри в восторге приоткрыла рот.

— О, Оирид! А я всё думал, где ты.

Злой дядька резко развернулся и уставился на старого консера.

— Шерех, — жутко прошипел он, — это твоих лап дело, старый немогу̀н[7].

— Твои внуки украли у моего правнука невесту, — развёл руками оборотень.

— Что? — господин Оирид медленно обернулся и посмотрел на Бриша и Югеша. — Что вы учудили, пошилыги?

— Я не собираюсь стоять здесь до полудня, — напомнил о своём присутствии Узээриш. — Или мы сейчас разбираемся, или я вас всех скопом отправлю остужаться в тюремные подвалы.

Заметив молодого хайнеса, господин Оирид помрачнел, лютая злость перестала искажать его лицо, и он выпрямился. В его облике сразу появились достоинство и даже какой-то светский лоск.

— Боюсь даже представить, что привело Сильнейшего в мой дом. Ещё и, — хаги смерил хайнеса многозначительным взглядом, — в такой спешке.

— Дед! — Югеш, томимый яростным желанием наконец доказать свою правоту, выступил вперёд. — Вотые пытаются наложить свои лапы на нашу девчонку! Они уже успели задурить этой идиотке голову и собираются выдать за своего замуж!

— За кого именно? — не впечатлился бедствием дед и заозирался.

На насыпь как раз поднялись Вахеш и Леахаш. Обеспокоенные мужчины осматривались и, кажется, искали кого-то.

— Вон тот мальчик, — ласково щурящийся Шерех указал на Ранхаша.

Оирид прошёл вперёд и смерил харена внимательным взглядом. Некоторое время они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, затем хаги сделал шаг назад, словно уступая ледяному взору противника, и немного обеспокоенно поинтересовался у Шереха:

— Это Борланов внучок, что ли?

— Он самый, — с гордостью отозвался тот.

— Ба, да он же у тебя нечувствительный шельмец! По одним законам и живёт. Это ж его ребята мой нордасский товар лет десять назад на границе завернули.

Прижимистый Оирид был злопамятен.

— Ну на каждого своё беззаконие найдётся, — протянул Шерех.

— И где это беззаконие? — Оирид подался вбок, пытаясь высмотреть за спиной харена девушку.

Подумав, Майяри сама сделала шаг в сторону и спокойно взглянула на хаги.

— Ох и тощая! — выдохнул тот. — За такую рушить чужие дома можно только по большой любви.

— Ты им веришь⁈ — поразился Югеш. — Да им даже хайнес запретил жениться!

— А как это связано? — удивился, собственно, хайнес. — Боги меня упаси сомневаться в разумности такой строгой госпожи, как госпожа Майяри.

— Все говорят, что вы не доверяете харену, — с вызовом заявил Югеш.

— С хареном у меня личные счёты, — тонко улыбнулся Узээриш. — Я тоже живой и тоже… влюблён в госпожу Майяри.

Мгновенно воцарившуюся тишину нарушил вскрик оступившегося Бриша.

— Всем же известно, что мужчины моего рода могут жениться только по любви. И, конечно же, я использую все средства, чтобы госпожа Майяри не досталась другому мужчине. Кто-то меня осудит? — Риш обвёл присутствующих взглядом, но никто не посмел и слова сказать.

Только Ранхаш обжёг ледяным взглядом и Майяри недоверчиво приподняла брови.

— Никто, — удовлетворённо подвёл итог хайнес. — А теперь к сути. Вы посмели устроить бой посреди города, нарушив этим закон и порядок. Кроме того, вы посмели плести интриги за моей спиной, — неприятный взгляд достался Шереху и пренебрежительный — Бришу и Югешу. — Столица ещё не оправилась от волнений, а вы посмели опять мутить воду!

— Мой господин, я приношу извинения за своего правнука, — Шерех с глубочайшим смирением склонил голову. — Признаю, мы, Вотые, совсем не знаем меры, когда доходит до любви. Страх затмевает нам разум. Мы готовы понести любое наказание и выслужить прощение.

— Мои внуки — бездари и олухи, — куда прямее высказался Оирид, — но зла они не желали и вляпались по дурости. Самонадеянные идиоты! Я их сам накажу со всей строгостью.

Бриш и Югеш посерели.

— Так как не пострадало ничего, кроме моего дома, я прошу о снисхождении с вашей стороны, — закончил Оирид.

— Наказание я определю для всех сам. Я тоже это люблю, — скривился в усмешке Риш.

Братья-хаги вроде приободрились после этих слов, но дед омрачил их