"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Потом к нему добавился склад боеприпасов и вооружения, и тут уже огненная потеха пошла на все деньги — знай, уноси ноги.

Они и унесли. Все, включая Герсамия, который, впрочем, успел положить из пулемёта немало немцев, которые при первых взрывах начали выскакивать из палаток и бараков.

Надо ли говорить, что преследовать диверсантов было просто некому?

Полуодетые фигуры немецких солдат и офицеров метались по всему аэродрому.

Кто-то стрелял наобум. В тёмную ночь, как в копеечку.

Кто-то пытался командовать, но это было бесполезно. Когда у тебя один за другим взрываются самолёты, часовые убиты все до одного, оба склада — ГСМ и боеприпасов превратились в долбанные, сеющие смерть и панику вулканы, а треть личного состава скошена пулемётным огнём, то никакими командами дело не исправить. Хоть обкомандуйся.

Чурсин уже ждал их. Мотор «опеля» урчал на холостых оборотах.

Первым к условленному месту подбежали Максим и Найдёнов. Следом, с пулемётом в руках, появился Герсамия и тут же, сразу за ним, Николаев и Прокопчик.

— Все целы? — отрывисто осведомился Максим.

— Кажись, да, — ответил Прокопчик, тяжело дыша. — Я руку поцарапал.

Красноармейцы нервно рассмеялись.

— По коням, — скомандовал Максим. — Уходим.

Солдаты, помогая друг другу, залезли в кузов.

Максим прыгнул на переднее сиденье:

— Гони, Захар. Покажи, на что способен ты и машина.

— Есть показать, на что мы способны, — весело ухмыльнулся шофёр, врубил передачу и рванул с места.

Глава пятнадцатая

Приказ Ставки оставить Киев поступил поздним вечером семнадцатого сентября. В тот же день, но чуть раньше, штаб фронта отдал приказ, определяющий порядок выхода из окружения. Согласно этому приказу, пятая армия должна прорываться на Лохвицы.

Выходящая из Киева тридцать седьмая армия — вслед за пятой.

Двадцать шестая армия — на Лубны.

Двадцать первая армия, куда входила и сорок вторая стрелковая дивизия в составе шестьдесят седьмого стрелкового корпуса, — на Ромны.

Обо всём этом Максим знал из информации, которую ему предоставил КИР.

Уже в который раз он благодарил мысленно судьбу и Бога за то, что с ним был КИР. Корабельный Искусственный Разум обладал воистину неисчерпаемой памятью, которая хранила великое множество самых разнообразных сведений.

Казалось бы, не относящихся напрямую к тем задачам, которые КИР был призван решать.

Зачем?

Максим интересовался этим вопросом, ещё когда готовился к полёту. Ответ был очевиден. Работа любого ИИ основывается на той информации, к которой у него имеется доступ. На Земле конца двадцать первого века с её развитой Сетью проблем с доступом к любым массивам информации фактически не было.

Совсем другое дело в глубоком космосе. Тот же радиосигнал идёт с Земли до орбиты Юпитера от тридцати пяти до пятидесяти двух минут. После прыжка на двадцать астрономических единиц, что составляет без малого три миллиарда километров, это время увеличивается ещё почти на три часа.

Плюс масса других сложностей, которые делают обмен информацией между кораблём, находящимся на задворках Солнечной, и Землёй крайне затруднительным.

А если корабль за пределами Солнечной?

Где-нибудь у Проксимы Центавра изучает первую в истории иную звёздную систему, до которой человечество сумело, наконец, добраться.

Связи с Землёй вообще нет.

Вот и остаётся надеяться только на себя, имея дело с той информацией, которая закачана в память КИРа — Корабельного Искусственного Разума.

— Но отдать приказ, как ты понимаешь, проще всего, — продолжал ставить Максима в известность касаемо оперативной обстановки КИР. — А вот выполнить… Части той же двадцать первой и пятой армии перемешались, управление ими фактически потеряно, так что кровавый бардак обеспечен. Сегодня у нас пятнадцатое сентября? Пятнадцатое, можешь не подтверждать. Всё, немцы уже перерезали последнюю дорогу, и теперь всё решает скорость и удача. Кто промедлит, считай, погиб.

Да, всё это Максим знал. Но пойти с этим к комдиву не мог. Попробовал один раз, хватит.

Впрочем, семнадцатого сентября, сразу после получения приказа на прорыв, дивизия оставила место расположения и двинулась на восток.

Как понял Максим из общения с комдивом Васильевым, перед дивизией штабом двадцать первой армии была поставлена задача отвлечь на себя немецкие силы, чтобы штаб мог пробиться к своим севернее Лохвиц, соединившись с другими своими частями, а так же частями пятой армии.

— Так что прав ты оказался, лейтенант, — сказал Максиму генерал-майор Васильев. — Пойдём на Гадач.

Это был долгий, трудный и почти безнадёжный поход.

Дивизия, обескровленная непрерывными августовскими и сентябрьскими боями, продолжала терять людей и технику, но рвалась всё дальше на восток.

Немного выручало то обстоятельство, что у немцев не хватало сил и полного знания оперативной обстановки, чтобы своевременно реагировать на все удары разрозненных советских частей изнутри «котла».

Ну и, конечно, немаловажную роль в том, что дивизии, не смотря на потери, всё-таки удалось вырваться из окружения, сыграла разведрота старшего лейтенанта Егора Латышева и диверсионно-разведывательный взвод младшего лейтенанта Николая Свята в её составе.

Правда, сам Николай Свят, он же Максим Седых, этого не знал… Но обо всём по порядку.

Дожди зарядили в двадцатых числах сентября.

Это были уже настоящие осенние злые дожди. Частые, холодные, идущие часами. Размокла земля, превратившись в липкую чавкающую грязь под ногами. Дороги стали непроходимы для техники. Впрочем, её уже в дивизии почти не осталось. Один танк — та самая «тридцатьчетвёрка», в экипаж которой ушёл прибившийся к разведроте Латышева танкист-заряжающий. Одна «полуторка». Одна «эмка» комдива. И один полноприводной Opel Blitz. Тот самый, трофейный, захваченный во время ночной