Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

тогда как флинты отнеслись к новости крайне скептически — от принявшего на грудь и самозабвенно дрыхнущего в подсобке Кирилла толка не было никакого. Разве что спустя полчаса из коридора начал доносится громкий раскатистый храп, заставлявший некоторых покупателей опасливо поглядывать в ту сторону.

Это был очень длинный день, и Косте казалось, что он никогда не закончится. По залу сновали покупатели, забегали торговые представители, шелестя каталогами и тщательно поправляя на полках свой товар, чтобы он смотрелся в самом наивыгоднейшем ракурсе. Периодически приезжали поставщики с товаром и со своими хранителями, которые были не особо разговорчивы, и в стенах "Венеции" вели себя так, словно попали во вражеский стан. Таня суетилась возле кассы или порхала по магазину, собирая заказанный товар или таща из подсобки новую партию бутылок. Аня сидела за компьютером, таскала туда-сюда коробушки с товаром, а в промежутках курила или болтала с Таней, когда у той выдавалась свободная минутка. Влад ел, зевал, говорил по телефону или общался с представителями. Вика сидела в своем углу, делая маникюр, слушая радио и листая журналы, выскакивала оттуда лишь тогда, когда в магазин заходил представитель женского пола, и немедленно повисала на своем бойфренде, таким образом метя территорию. Людка сидела на витрине или на плече своего флинта, занимаясь преимущественно болтовней. Галина и Гриша стояли на входе, проверяя приходящих хранителей. Лена так и не появилась — вероятно, она сидела в подсобке возле своего флинта, и Костю разбирало любопытство, но, несмотря на то, что когда Аня работала в кабинете, он имел возможность заглянуть в подсобку, Денисов на это не решился. А так, большую часть дня Костя, отчаянно скучая, шатался по магазину взад-вперед, насколько позволяла длина "поводка", спотыкался о снующих повсюду кроликов, безрезультатно пытался заставить Аню сказать или сделать что-то еще, или выбить что-нибудь из ее руки, да иногда перекидывался ничего не значащими фразами с Гришей. Другие хранители подчеркнуто не обращали на него внимания, но это его сейчас мало беспокоило. Костя думал о том, что сделал, и пытался понять, как он это сделал и почему не может сделать этого снова. Впервые с тех пор, как он расстался с Георгием, Денисов пожалел, что наставника нет рядом, и в конце концов, не выдержав, улучил момент, когда Гриша схватился за сигарету, а Галины не было поблизости. У Кости уже накопилась пропасть вопросов, но ему не хотелось его расспрашивать — наставник на то и наставник, перед ним не стыдно демонстрировать неосведомленность, но Гриша, невзирая на свое добродушие, был посторонним и, возможно, опасным.

— Как ты выбил сигарету? — Гриша помахал какому-то хранителю, проезжавшему мимо магазина на своем флинте. — Сейчас объясню. Действие во благо своего флинта и сильное желание совершить это действие — вот и все.

— Вот так вот просто?!

— Отнюдь не просто. Такие вещи можно проделать только на пике эмоций, понимаешь? Ты только пришел и все еще привязан к воспоминаниям о своем теле. Конечно, у тебя есть руки, но этого недостаточно. Нужен эмоциональный толчок. Уверенность в представлении того, как все это будет выглядеть — никаких сомнений быть не должно. А также, в том, что касается предметов или физических действий твоего флинта — это должно быть для него. Не для тебя. Ты не смог бы подтолкнуть ее руку, если б не хотел ее защитить, а думал о том, что это было бы чертовски потешно.

— По-моему, я в тот момент вообще ни о чем не думал, — Костя пожал плечами.

— Не нужно быть особо наблюдательным, чтоб не заметить, что тебе не нравится твой флинт, — Гриша усмехнулся. — Большинству хранителей поначалу не нравятся их флинты. Но я могу с легкостью сказать тебе, как все вышло. Ты взбесился, что кто-то тронул твоего флинта. Ты хотел, чтобы от него отстали.

— Но ведь я хотел этого для себя, — Костя непонимающе мотнул головой. — Уж точно не для нее. Мне плевать на эту... — он покосился на Аню, которая, облокотившись на прилавок за витринами, разговаривала со своей тощей подружкой.

— Ты хотел ее защитить. Неважно по какой причине — этого бывает достаточно. Другое дело, что симпатия к своему флинту значительно облегчает работу. Он чаще слышит тебя, тебе чаще удается воздействовать на него и на предметы, которые вас окружают.

— Я бы предпочел воздействовать на предметы, как мне вздумается! — буркнул Костя.

— Если б хранители получили такую способность, я представляю, какой бы в мире начался бардак! — Гриша иронически поджал губы. — Для того и существуют законы. Цель нашего пребывания здесь — не бардак, а забота о своем флинте. Умение заботиться о ком-то. При жизни очень многие из нас этого не умели.

— Гриша, все это сопливая чушь! — резко сказал Костя. — К тому же, люди не меняются!

— Разве я говорил о переменах? — удивился Гриша. — Это работа, и я объясняю тебе, как сделать ее более эффективной. Телохранители-флинты получают за свою работу деньги. Мы — возможность жить. Мы можем воздействовать на предметы, у нас есть дом, способность одеваться, у нас, в конце концов, есть социальный статус. А в будущем — возможность возродиться.

— И ты в это веришь?

— Я верю в то, что быть хранителем лучше, чем не быть вообще, — очень серьезно ответил Гриша. — Я бы не хотел, чтоб меня больше не было.

— Но ведь ты бы об этом не знал. Если б тебя не было, тебе б было все равно.

— Я не особо силен в философии, — извиняющеся сказал собеседник. — Но быть хранителем правда неплохо. Я участвую в жизни этого мира. Иногда я вижу свою жену, она все еще жива, ей только пятьдесят. Я знаком с ее хранительницей, неплохая женщина. Надеюсь, Света проживет еще долго, я бы огорчился, если б с ней что-нибудь случилось. Хотя... тогда есть большая вероятность, что ее оставят работать в этом городе, и мы сможем, наконец, о многом поговорить, — Гриша усмехнулся. — Три года назад она снова вышла замуж, жаль, я не мог ее поздравить.

— Ты говоришь об этом так просто?! — изумился Костя.

— А как я должен об этом говорить, — Гриша снова кому-то помахал. — Мы дружно жили, но меня в ее жизни больше нет, и ее жизнь — теперь ее личное дело. А у меня — свои дела. Она — флинт, а я хранитель — и не ее хранитель. Я ведь больше не имею на нее никаких прав и у меня нет к ней претензий. Осталось много хороших воспоминаний, и я благодарен ей за это. А у