Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

примут. Как гостя — пожалуйста, как жителя — нет. Рождаются от связи дроу и светлого эльфа, из-за чего их внешность отличается от внешности представителя любой другой расы. Почти всегда имеют голубые глаза и темные волосы, или же светлые волосы и абсолютно черные глаза, в зависимости от того, к какому виду принадлежал отец.

Я перевернула страницу и вытаращила глаза от удивления. С портрета, нарисованного простым карандашом, на меня смотрел Райн! Протерла глаза и посмотрела на портрет снова. Ну это точно Райн Догрус!

Но потом мой взгляд скользнул вниз страницы.

“Герцог Арви Догрус — прежний главный советник Его Величества Вильена Сакари Де Рьеш с 5628 по 5682 года. Был награжден титулом и прилагающимися к нему землями в 5682 году за преданность короне.

Даты жизни: 5600–5696. Умер через год после смерти своей супруги Ойвы Догрус, которой на момент смерти было девяносто два года.”

Я перечитала подпись несколько раз, но так ничего и не поняла. Арви Догрус не мог быть ни дроу, ни светлым эльфом, судя по тому что я уже узнала о тех видах. Но что его портрет делает в этой книге? Отец Райна определенно принадлежит к расе людей, но вот сам Райн в точности подходит под описание эльфов, у которых смешанная кровь… К тому же, Ойва умерла шесть лет назад в возрасте девяноста двух лет, а Райну на вид от силы лет тридцать. Неужели она родила его так поздно?

И все-таки, почему этот портрет, в этой, блин, книге!

Только мне стоило начать думать, что я разбираюсь хоть в каких-то вещах этого мира, как попадается такая информация, из-за которой вся моя убежденность сыплется прахом!

Нет, я теперь должна, просто обязана наладить отношения с противным журналюгой, чтобы все-все узнать у него, иначе спать не смогу из-за роя мыслей в голове. Читать что-то еще уже не смогла бы, перед внутренним взором все еще стоял портрет отца Райна. Я ворочалась в кровати до самого вечера, а с заходом солнца крепко заснула.

Проснулась же с мыслью, что мне стоит испечь что-то вкусное и необычное для журналиста, и пойти к нему с примирением. От идеи мило улыбаться человеку ударившему меня дверью, затошнило, но любопытство и желание выяснить кем является господин Догрус было слишком сильным.

Я впервые за эти дни пошла в баню. Умылась холодной водой из бочки, ею же ополоснула тело, потому что топить печь прямо сейчас было слишком лениво. Продрогла, конечно, но зато взбодрилась и сон мигом прошел.

На кухне расстроенно осмотрела полки с продуктами, поняла, что даже простое печенье приготовить не из чего, но делать что-то было надо. Идти в Иженев слишком долго, так что я решилась попытать счастья у Миреллы. Потом обязательно куплю ей взамен все продукты, какие она мне даст. Если даст.

Выйдя на улицу, не глядя на тропинку дошла до ворот, потом на дорогу, и во двор бабули. Остановилась, с улыбкой подумав о том, что всего за два дня освоилась на этой улице и в новом доме. Чувство было такое, словно я тут всю жизнь жила…

— Ой, Алиска, проснулась! — из окошка высунулась седая голова. — Чего встаешь так рано? Вот мать твоя любила до обеда подрыхнуть…

— Госпожа Брамс, я к вам с просьбой. Не дадите ли мне немного продуктов на печенье? Я потом все верну, как схожу в город!

— Отчего ж не дать, конечно заходи! Мне Райн раз в месяц привозит продукты по списку, так что недостатка в них никогда нет, всего полно.

Мирелла провела меня к своей кладовой, где стоял еще и ящик заряженный холодом, как в лавке у Антера. Я с удивлением окинула взглядом наглухо забитые полки. Да у бабули в кладовой целый магазин!

— Если чего нет, то уж извини. Я не пеку никаких крендельков да печений, не особо люблю сладкое, а гости редко приходят. Но ты бери, бери, сейчас пустую корзинку принесу.

Я прошла внутрь кладовой, заглядывая в каждый пакет, коробку и мешок. Увидев на полке банки с вареньем из малины, смородины, крыжовника, сразу же передумала печь печенье, и вспомнила один любимый бабушкин рецепт быстрого пирога. Мирелла принесла мне корзинку, и я сложила в нее пакетик соды, которой в моем доме не было насколько помню, сахар, банку смородинового варенья и одно яйцо. Мука есть дома, а маргарин заменю сливочным маслом, так как не думаю что он есть в этом мире. Потом когда снова пойду в лавку, то посмотрю там в холодильных шкафах.

— Что, все? — удивленно спросила старушка. — Ой, а что ты такого печь будешь?

— Да, спасибо большое, мне больше ничего не нужно. А я вам потом принесу попробовать, как приготовлю!

— Заходи почаще, — в глазах Миреллы блеснули искорки счастья. Она была явно рада с кем-нибудь поболтать, наверное, одиночество в старости — хуже чем когда-либо еще. Ну а во мне с каждый днем просыпалось к этой старушке теплое, почти родственное чувство.

Дома мне все же пришлось бы топить печь, готовить-то как то надо. Единственное, в чем сомневалась, пропечется ли пирог в печи. Обычно я готовила его в духовке.

В бане дров не нашла, у камина — тоже, и вспомнила, что последние использовала еще вчера. Отправилась на улицу, обошла дом вокруг дважды, каждый раз поглядывая на какой-то навес похожий на дровяник. Когда стало понятно, что это он и есть, я уже не могла сдерживать в себе эмоции и громко выругалась.

В дровянике валялось одинокое полешко — последнее.

Глава 8

Что делать, и куда бежать? Просить у Миреллы больше ничего не стану, неудобно как-то, тем более деньги у меня теперь есть. Знать бы, что такое два золотых в этом мире, и как надолго их хватит? Проезд вот, например, стоил одну серебрушку. Масло, сыр и пшено — пятнадцать медяков. Что-то мне подсказывает, что на два золотых сильно не разгуляешься, но на дрова должно хватить.

Я все же пошла к госпоже Брамс, но не попрошайничать, а спросить у кого можно купить дров.

— На конце деревни живет Пент, он занимается заготовкой дров. Найдешь его дом если пойдешь прямо по широкой дороге, лесник живет прямо у кромки леса.

— А сколько стоит… — я снова вовремя сумела прикусить язык, едва не сказав “машина”. — Кучка дров, такая, чтобы хватило на месяц?

— Пятьдесят серебряных монет за телегу, — тут старушка немного взволновалась. — Я могу дать, у