Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Хан проснулся. Вид у него был ошарашенный, словно само пробуждение причиняло боль. Таким же он выглядел, когда Ма перебила его в пагоде. Не столько проснувшийся, сколько вырванный из сна, и вырванный жестоко, о чем говорили синяки под глазами и осунувшиеся щеки. Она вспомнила лихорадочной жар его тела, худобу, дошедшую до предела.

— Госпожа Шинь, — невнятно сказал он. В нем появилась какая-то новая уязвимость. Ма это напомнило обиженного ребенка, который от злости пожелал смерти родителям, а теперь цепляется за них с истерическими покаянными рыданиями, потому что искренним было как желание, так и облегчение, что ему не хватило силы сбыться.

Великий Хан призвал в свою опочивальню Госпожу Шинь. Он намеревался сломить невинную замкнутую девушку, всегда отвечающую ожиданиям. Вместо этого он встретил Ма, женщину, которая уже жила и теряла, любила и была любима. Она была защищена и могла защитить сама, как мать — ребенка.

Он не мог ее ранить, потому что понятия не имел, кто она такая.

Внезапно Ма поняла, что не может дольше выносить его присутствие.

— У Великого Хана есть какие-нибудь еще пожелания к своей наложнице?

Она поймала момент его окончательного пробуждения: уязвимость исчезла под панцирем самоконтроля.

— Прежде чем ты уйдешь, надо исполнить обычай. Великий Хан одаривает свою наложницу после первой ночи.

На Ма обрушилось кошмарное воспоминание, зачем она здесь. Странное предчувствие печали накрыло ее. Ты меня ранить не можешь, а я тебя — могу.

— Войди, — сказал хан, не повышая голоса. Он не знал доподлинно, что его главный евнух ждет снаружи, готовый служить, просто ему не приходило в голову обратное.

Он сел, не обращая внимая на собственную наготу, и стал перебирать драгоценности на подносе, который внес евнух. Наверное, краем глаза хан наблюдал за Ма — когда ее взгляд остановился на заколках, он сказал с некоторой иронией:

— Поскольку я не всегда был Великим Ханом, который выше критики, мне известно, что, выбирая подарок, мужчина должен учитывать женские предпочтения.

Его тонкие пальцы перебирали заостренные заколки, на которых мерцали подвески с жемчугом, кораллом, лазуритом, турмалином, и наконец остановились на одной потрясающей золотой заколке. Ее кончик, скругленный, в отличие от прочих, был не толще кисти для письма. Венчала заколку одна-единственная длинная проволочная нить, филигранно изогнутая в форме сверкающей фигурки феникса. При взгляде на него тень раскаяния прошла по лицу Великого Хана.

— Эта вещица раньше принадлежала Госпоже Ки, твоей соотечественнице. Вы с ней не слишком похожи. Она была фавориткой моего предшественника. Матерью… — Его передернуло, словно от боли. Не без усилий хан отогнал воспоминание, каково бы оно ни было, и вручил Ма заколку.

— Надень в следующий раз, порадуй меня.

И совсем другим, холодным и резким голосом он приказал:

— Евнухи, проводите госпожу обратно в покои.

Когда евнухи закутали ее в ковер и комната исчезла, Ма сжала заколку в пальцах. Она была непохожа на оружие, но в ладонь Ма легла как рукоять ножа.

* * *

— Каждую ночь, — прошипела Мадам Чжан. Она с такой силой вела ногтем по списку аккуратно написанных дат в Реестре внутренних дел, что бумага сминалась и рвалась. — Мне он говорит, что слишком занят, чтобы поужинать вместе, зато с ней проводит каждую ночь? С этой плосколицей коровой?

Она отшвырнула документ. Чжу была не менее ошарашена таким поворотом дел, чем Мадам Чжан. Если бы она осталась невидимой рабыней, как предполагал исходный план, ей бы удавалось подстраивать якобы случайные встречи со служанками Ма, чтобы быть в курсе событий. Но теперь у нее такой возможности не имелось — за домочадцами Императрицы строго следили.

Согласно первоначальному плану, Ма полагалось провести с Великим Ханом всего одну ночь, чтобы получить оружие, которым он, ничего не подозревая, сам ее снабдит. Ма должна была выждать, пока войско Чжу подойдет к Даду, а затем устроить так, чтобы Хан призвал ее еще раз. Вот тогда оружие и пригодится. Что же произошло в личных покоях Великого Хана в ту первую ночь, если с тех пор он вызывает Ма снова и снова? От чувства вины у Чжу непривычно засосало под ложечкой. День за днем она, ни о чем не думая, торчит в доме Мадам Чжан, а Ма в это время терпит прикосновения Великого Хана. Как она? Тяжело ли ей приходится?

Ма ведь пыталась предостеречь Чжу. Еще до того, как та узнала об ужасной кончине Оюана, о бесчувствии Мадам Чжан, о черной тени Великого Хана, накрывшей всю страну.

Тебе никогда не приходило в голову, что оно того не стоит?

Чжу всегда была уверена, что стоит. А теперь потеряла всякую уверенность, и это наполняло ее пустым ужасом.

— Я эту наложницу даже не видела ни разу с момента прибытия, — выплюнула Мадам Чжан. — Она меня избегает. Думает, что нанести визит вежливости Императрице ниже ее достоинства? Вызови Госпожу Шинь, пусть продемонстрирует мне почтение!

Вскоре появилась Ма. К облегчению Чжу, выглядела она больной от тревоги, но целой и невредимой. Взгляд Ма, обращенный долу в присутствии Императрицы, скользнул в сторону Чжу. Это было как тайное беглое соприкосновение пальцев двух разлученных влюбленных, столкнувшихся на улице. Сердце Чжу снова кольнула боль, когда она осознала, чем вызвано облегчение при виде Ма — она ожидала увидеть синяки, ведь все говорят о жестокости Великого Хана. Весь дворец слышал, что он приказал сварить Болуд-Тэмура заживо. Хорошо и то, что в волосах Ма красуется затейливая золотая заколка. Не иначе, подарок Великого Хана после первой ночи. Значит, эта часть плана сработала.

Ма ответила по-ханьски с изрядным монгольским акцентом:

— Недостойная наложница Госпожа Шинь с почтением приветствует блистательную Императрицу.

Она опустилась на одного колено в примирительном поклоне. Но, увидев ее склоненную макушку, Мадам Чжан вдруг со свистом втянула воздух:

— Он подарил тебе заколку с фениксом?

Во внезапно наступившей тишине шорох платьев служанок, переминавшихся с ноги на ногу, показался очень громким. С первого взгляда Чжу не разглядела, что там за особенная заколка, но ей было известно, что означает феникс. Знак отличия фаворитки Великого Хана. И он подарил ее Ма, не Мадам Чжан.

Так вот почему на Ма лица нет, догадалась Чжу. Вот почему она не навестила Мадам Чжан, хотя правила вежливости этого требуют. Она понимала, что заколка будет воспринята как вызов Императрице. Но и снять ее не могла, ведь это подарок самого Хана. Пренебречь знаком ханской благосклонности — страшное оскорбление, на которое не решится никто, даже фаворитка.

Мадам Чжан стремительно встала, и украшения в ее прическе угрожающе закачались. Так