Золотко партии - Квинтус Номен

кем раньше уже «поуправлять» приходилось — по сути, с такими я лишь «восстанавливала контакт». А вот к новым людям подключаться… там была одна девочка, которая в школу только этой осенью пришла — и ее я не сумела «захватить» ни за руки, ни даже поцелуем в лобик. И это не из-за дочки случилось, бабулю-то я раньше под управление не брала, а сейчас ее даже русскому языку «обучила» — но после того, как ко мне вернулись эмоции…

Хотя вернулись они, скорее всего, не из-за бабули: мне ребята из студии принесли уже готовый мультик, на видеокассете принесли — и вот при его просмотре я как раз сильные эмоции и почувствовала. Простой мультик, я — поскольку пока еще «текстурирование» было довольно примитивным — решила начать с «Hoodwinked». И дело явно было не в мультике, просто я, похоже, «дозрела». То есть повзрослела достаточно, и стала даже взрослее, чем была в прошлой жизни в свои пятьдесят с хвостиком… с хвостом лет.

Но если разобраться: мировое господство я уже завоевала, не глобальное, но уж в музыке и кино, так точно завоевала. Семью — обеспечила (в смысле, материально), а теперь мне нужно было вырастить нового человечка. Такого милого и любимого — но чтобы дочка выросла именно человеком, мне нужно было очень сильно постараться. И я даже знала, в чем именно мне стараться придется — а вот получится ли… Я надеюсь, что получится, а если я где-то оплошаю, вокруг много тех, кто мне оплошность исправить поможет. И будет таких даже больше — но это если уже я им помогу. А я — точно помогу, ведь у меня же мировое господства в руках, так что я помогу всем нашим людям помогать мне. И процесс этот будет очень интересным…

Эпилог

Я неторопливо шла по знакомому коридору и вспоминала то, что произошло за последнее время — а произошло не так уж и мало. Но не особо и много — а это тоже радовало. Например, не произошло «Союза-Аполлона», а значит, к американцам не утекло забесплатно множество «закрытых» советских космических технологий специальных знаний, и поэтому уже их программа космических челноков покатилась в сраное говно. И это было не формой речи: в свое время я немного поработала с людьми, которые по совместной программе многое сделали и с огромным удивлением узнала, что даже сам их челнок янки собирались делать совершенно другим — но наши инженеры (и я даже помнила, кто конкретно) сказал американцам, что у них «птичка не полетит». А затем в НАСА на два дня приостановились все работы: у американцев вся документация была на микрофильмах, которые в СССР просматривать было не на чем, и все множительные аппараты в этой конторе распечатывали документацию по самолету на бумаге. Две тонны бумаги перевели — а затем всю бумагу отправили в СССР и уже советские инженеры (с какого-то перепугу, вроде как «для демонстрации дружбы») пересчитали американскую машину и у них все же появилось что-то летающее. В прошлой жизни появилось — а теперь уже не появится.

Да и в СССР не появится «Буран» — «птичка», конечно, красивая, но никому нафиг не нужная. А вот ракета вроде «Энергии» появится, и уже появилась новая орбитальная «модульная» станция, получившая название «Звезда». Ее, изготовленную «по моему заказу», окончательно собрали к концу семьдесят пятого года из восьми модулей (если не учитывать два маленьких модуля, изображающих санузлы), и один из модулей даже официально назвали «Киностудией» (потому что в нем именно кино снимать и намечалось). И я туда даже слетала, как раз на «торжественное открытие» станции, хотя экипажи на станцию уже третий год летали — но раньше-то они летали на станцию недостроенную и работали там «строителями» и «отделочниками».

По поводу допуска меня к полету случилась отдельная эпическая битва: врачи ЦПК сначала даже разговаривать со мной на тему допуска к полету не захотели, аргументируя это тем, что я со своими шестьюдесятью килограммами веса просто не выдержу перегрузки при возвращении. Пришлось тащить в ЦПК лично Леонида Ильича, и на устроенном там совещании я предложила провести простенький тест на выносливость:

— А давайте мы всех штатных космонавтов и меня сбросим с самолета без парашюта над морем, можно даже не с десяти километров, а хотя бы с трех. В двадцати километрах от берега сбросим, и тех, кто до берега доплыть все же сумеет, в отряде оставим.

— Гадина, ты что, одна в отряде остаться хочешь? — заржал Леонид Ильич. — Давайте, товарищи, так решим: вы нашу Гадину все же проверите на предмет здоровья и выносливости, и вот уже по результатам этой проверки мы решение и примем.

Врачи очень хотели меня «отсеять», но оказались все же людьми объективными — так что допуск к полетам «по здоровью» я получила. А затем еще год проходила обучение пилотированию (что было пустой тратой времени, так как я еще раньше со многими космонавтами поручкаться успела, а теперь просто все их знания и навыки перед каждым экзаменом быстренько к себе перетаскивала). И в декабре семьдесят пятого я все же на новенькую «Звезду» слетала — чтобы снять очередной фильм для советских школьников.

Ну, что могу сказать: «Героев» космонавтам присваивают совершенно заслуженно. Первую неделю на станции я чувствовала себя так, будто снова рожать собралась, причем получив токсикоз самой суровой степени. И только к концу трехнедельного полета я начала себя чувствовать нормально, видимо организм к невесомости приспособился. Но вот отспосабливаться моему организму было даже труднее, чем приспосабливаться: хотя я демонстративно сама из спускаемого аппарата вылезла и даже что-то такое на камеру станцевала (причем в скафандре), я еще две недели ходила как зомби какая-то. Впрочем, космонавты, которые уже по несколько раз летали, меня успокаивали, говорили, что «в следующий раз все будет гораздо проще и быстрее». Ну уж нафиг, не надо мне «следующего раза», нас и на Земле неплохо кормят!

Сразу после Нового семьдесят шестого года мне в Кремле вручили вторую Звезду Героя Советского Союза (за полет), а для кучи — и вторую Звезду Героя Соцтруда — за как раз проектирование «Звезды», о чем Леонид Ильич публично на всю страну заявил, вручая мне эту медаль. А на следующий день он