Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

даже без денег пригласили бы. — парирует Ю Джин: — В общем я не пойду. Это же еще наряд подбирать нужно, украшения к платью и потом — купальники. Не, я не так в себе уверена, чтобы в купальнике перед бойз из поп-группы щеголять. И вообще… деньги имеют значение, что бы ты там не говорила, Соен! — Ю Джин отставляет свой молочный коктейль в сторону.

— Там будут мальчики из поп-группы. Фактически айдолы. — задумчиво говорит Минсе: — Там будет море алкоголя и никто не будет проверять исполнилось нам девятнадцать или нет. Там будут классные десерты и открытый бассейн. И пенная вечеринка. И танцы до утра. Чего же больше? Я иду. Кстати — все это совершенно бесплатно. Лично я собираюсь выпить как следует и познакомиться с парочкой айдолов. Мне совершенно плевать как я со стороны буду выглядеть. Сила юности, Ю Джин! Давай с нами! Вместе с Бон Хва уговорим Хана присоединиться и вперед.

— Нет. Никуда не пойду. — отказывается Ю Джин, ставя точку в разговоре.

— Ну вот… жаль. Нари! — Минсе поворачивается к тихой девушке: — А ты? Пошли с нами!

— Ни в коем случае! — мотает головой девушка: — Я с Ю Джин! Я из бедной семьи!

— Ю Джин просто стесняется. И мальчиков боится. Или алкоголя. Или сочетания алкоголя и мальчиков. — делает вывод Минсе: — А может сочетания алкоголя, мальчиков и нас. Не знаю.

— В самом деле, Нари, пошли. — говорит Соен: — Чего ты стесняешься? Деньги тут не важны. Главное то, что нас пригласили.

— Все покупается и продается и жизнь откровенно над нами смеется. Мы негодуем, мы возмущаемся, но продаемся и покупаемся. — декламирует Нари в ответ.

— О! Стихотворная дуэль! — оживляется Соен: — Омар Хайям против Роберта Бернса! Сейчас, я только вспомню… как там? Был честный фермер мой отец, он не имел достатка, но от наследников своих он требовал порядка. Учил достоинство хранить, хоть нет гроша в карманах, страшнее чести изменить, чем быть в отрепьях рваных!

— Твой отец не фермер, а банкир. — заявляет Минсе: — А что такое отрепья ты знаешь вообще? Вот я видела, у меня такие джинсы есть от «Escada», они стоят почти миллион вон. Вот прямо совсем рваные, все видно.

— Фиалка нищая склоняет лик, а роза — смеется, золотом полна ее сума. — парирует Нари: — Я, между прочим, могу и Бернса, и Хайяма в оригинале прочесть!

— Я, пожалуй, пойду. — говорит Бон Хва, чувствуя себя тут лишним. При упоминании того, что рваные джинсы у Минсе стоят миллион вон, ему аж поплохело. А он-то думал, что богатым стал. Неудивительно, что мадам Вонг не стала упираться за какие-то пятьдесят миллионов вон, это для него большие деньги, а для его одноклассницы — просто деньги на гардероб. Разница между ними вдруг стала ему понятна с такой отчетливой ясностью, что даже голова закружилась. И это они думают идти…

— Кто честной бедности своей стыдится и все прочее… — звучит насмешливый голос в голове: — выше голову, малыш. Мы еще поднимемся.

— Наверное. Только это несправедливо. У них все есть сразу, от рождения. Семья полная, отец и мать, репетиторы — любые, секции, тренера, обучение у лучших. А потом — они сразу же устроятся к своим родителям на работу! И… никто не будет снимать квартиру. Потому что им купят. И квартиру, и машину, все что захотят. А у меня одни долги, да еще и за маму платить нужно, хорошо хоть фонд этот скидку предоставил. Понимаешь? Для меня это вопрос жизни и смерти мамы, а для них — стоимость рваных джинсов! Это…

— Понимаю. Так и есть — это несправедливо. Но жизнь вообще несправедлива, малыш. Где-то сейчас есть мальчик без рук и ног, который не может даже в туалет сам сходить, и он отдал бы все на свете за руки и ноги. А какой-то миллиардер сейчас умирает от рака и отдал бы все свои деньги за год жизни, да что за год — за неделю. А у тебя есть этот год и эта неделя, у тебя есть руки и ноги… но ты принимаешь это как должное. Прекращай ныть. Играем с теми картами что нам выпали.

— Что?

— Ну вот смотри, когда ты садишься играть в карты, ты же не ноешь «почему у меня на руках туза нет», или там «а где все козыри». Что выпало — то выпало, играем дальше. Если ты начинаешь себя жалеть — это лишает тебя сил двигаться. А тебе нужны силы. У тебя много дел. Так что хватит ныть и себя жалеть, соберись в кучу. Как говаривал мой ротный — вперед, обезьяны, или вы хотите жить вечно?

— Я бы хотел.

— Никто не хочет жить вечно, малыш.

— А я бы хотел.

— Ты просто не понимаешь, о чем ты просишь. В любом случае — собери свои сопли в кулак, поехали на работу.

— На работу? Юна сказала, что заседание завтра будет. Придется школу пропустить…

— Не к Юне. В клуб к ослепительной и очаровательной мадам Вонг, каковую завистница Чон Джа зовет не иначе как старой змеюкой.

— Ты серьезно ее назвал очаровательной? Она же старая и страшная!

— Вот ничего ты в женщинах не понимаешь, малыш. Мадам Вонг — настоящая женщина. Да, не молодая девчонка, но о чем с молодыми девчонками говорить? Кроме того, у нее уже есть дети и даже внуки, тебе и работать не нужно будет. Пеленки менять, попы мыть, воспитывать, проблемы школьные решать. Да и имущества у нее много, а жить осталось не так уж… вот помрет, а ты — обеспеченный вдовец будешь.

— Хорошо, что я уже начал понимать, когда ты шутишь. — отвечает Бон Хва: — Ты же шутишь, да?

— Кто знает, малыш, кто знает. Хотя насчет возраста и молодого вдовца я, пожалуй, загнул. Эта мадам еще нас с тобой переживет. Такие живут долго… и портят жизнь всем присутствующим.

— Ты куда? — Соен хватает его за рукав: — Стой! Ты еще не пообещал, что поговоришь с Ханом!

— Поговорить я поговорю, но вот результат не могу гарантировать. Вы же знаете какой он. Может и в морду дать. — отвечает Бон Хва. Ему приятно прикосновение руки Соен. Из всех девчонок в классе, Соен ему нравилась больше всех, правда высокая она слишком, даже в туфлях без каблуков — с ним вровень, а уж если на каблуки встанет — и вовсе выше будет. Повод для насмешек. Особенно если в парных спортивных костюмах пройтись.