Этногенез-1 - Юрий Бурносов

— Знаешь что… Пошли-ка поскорей отсюда. Что-то мне расхотелось здесь «куфать еда», — решительно сказала Маруся. — Где там наша Белая гора? В той стороне?…

…Они шли по самому краю неоглядного болота. Топи, озерца, редкие корявые лиственницы, похожие на черные могильные кресты — более унылый пейзаж трудно себе вообразить.

Передвигаться по болоту оказалось в чем-то даже забавно.

Чтобы не свалиться в воду, приходилось прыгать с кочки на кочку. Кочки щетинились травой, как дикобразы — иглами, и норовили вывернуться из-под ног. Маруся пару раз едва не упала, но потом приноровилась и заскакала не хуже Уфа. Однако усталость брала свое — с каждым шагом ей становилось все труднее и труднее сохранять равновесие.

В довершение всех бед испортилась погода. Налетел сильный ветер, зашумел камышами, а из-за гор вылезла огромная туча — жирная небесная тварь с вороненым брюхом. Стало смеркаться. Примолкли птицы, отключили свои трещотки кузнечики. В отдалении глухо прозвучал гром.

— Гроза будет! — крикнула Маруся прыгающему впереди ехху.

— Не-а, — уверенно покачал головой гигант, не оборачиваясь. — Грофа туда ходить. Уф… Там капать, — и он указал на сопки, с которых они спустились час назад.

Это заявление несколько приободрило девочку, но настроения не улучшило. Давал о себе знать переход через сопки, а в голове занозой сидели слова Ковалева: «…главным свидетелем обвинения стал мой компаньон и твой отец — Андрей Гумилев. Он оболгал меня, Маруся. Оболгал цинично, выгораживая себя».

И вроде все понятно — это подлог, вранье, такого просто не может быть, но неприятный осадок в душе остался и теперь серьезно мешал жить.

Девочка украдкой взглянула на коммуникатор. Он все так же отказывался работать на вызов, а вот цифры в окошке таймера поменялись. До таинственного часа «Х» осталось пятьдесят шесть часов.

Кочки под ногами пропали, сменившись более-менее твердой землей. Болото кончилось. Впереди появились березы. Вообще-то березы всегда нравились Марусе — необычное дерево, светлое, доброе…

Но сейчас белые стволы показались девочке похожими на обглоданные кости, на скелеты каких-то чудовищ. Будто бы неведомые жуткие существа целой стаей выбрели из реки и мгновенно погибли, застигнутые врасплох. И вот стоят теперь, качают ветками-лапами, роняют желтые листья-чешуйки, жуткие в своей посмертной белизне…

— Белый гора софсем мало ходить. Скоро, — подбодрил Марусю Уф, остановившись на опушке березняка. — Тфоя стараться. Уф… Моя помогать. Тфоя садиться?

И он тряхнул своим коробом.

— Моя пефком ходить, — со злостью в голосе пробормотала Маруся. В этот момент туча закрыла клонившееся к закату солнце. Сразу стало очень темно и холодно. Откуда-то донесся заунывный, леденящий кровь вой.

— Волки?! — вскрикнула девочка, бросаясь к ехху. Она никогда в жизни не видела этих хищников, и оттого волки казались Марусе настоящими исчадиями ада, злобными оборотнями, свирепыми и безжалостными.

— Не-а, — широко улыбнулся Уф. — Фолка на тайга нет. Уф… Это фетер…

2

То ли этот самый сильный встречный ветер не дал Уфу учуять мясоглотов, то ли те вели себя слишком осторожно, но только Маруся и ехху едва не столкнулись с целой охотничьей стаей, пробиравшейся через пойменный лес.

В самый последний момент гигант успел свалить Марусю в траву и зажать ей рот широкой, похожей на лопату ладонью. Она сперва ничего не поняла, попыталась вырваться, но вскоре сообразила, что это бесполезно: Уф обладал железной хваткой.

— Тфоя софсем тихо лежать… — одними губами прошептал он в Марусино ухо и пояснил: — Мясоглоты… Уф…

Маруся зажмурилась.

Когда же все это закончится?!

Пошел мелкий холодный дождь. Гроза ворочалась где-то в небесах, медленно уползая прочь. Лежать девочке было не очень удобно: живот колола случайно подвернувшаяся ветка, локоть угодил в семейку перезрелых грибов, размазавшихся по траве вонючей коричневой жижей. Но ужас перед неведомыми мясоглотами пересилил желание устроиться комфортнее — Маруся точно превратилась в камень, даже дышать стараясь через раз.

Охотники появились между деревьями и прошли совсем рядом с затаившимися ехху и девочкой. Сквозь ажурное плетение ветвей Маруся увидела быстро двигающиеся темные силуэты. Она насчитала семерых мясоглотов. Все они имели при себе вместо оружия толстые палки или дубины. У двоих за плечами торчали кривулины луков.

«Да это же дикари, — удивилась Маруся. — Куда я попала? Сначала снежный человек, теперь вот папуасы какие-то… Хочу в Москву! Вот прямо сейчас. Довольно с меня глупостей и подвигов».

— Ой!

Маруся, слишком увлекшись размышлениями о себе, забылась, повернула голову в ту сторону, где лежал Уф, и испуганно вскрикнула: ехху исчез!

А когда прямо из мешанины трав и опавших листьев на нее с упреком взглянули знакомые желтые глаза с вертикальным зрачком, испугалась еще больше. Испугалась, потому что рыжий великан и не думал никуда исчезать! Он все так же лежал рядом, просто его рыжая шерсть взяла и поменяла цвет, полностью слившись с окружающими растениями.

«Ну и ну! Прямо как хамелеон. Так вот почему люди до сих пор не могут поймать ни одного снежного человека».

Услышав короткий вскрик Маруси, мясоглоты остановились и начали озираться. До девочки долетели обрывки фраз:

— Ша, паца! Секи по углам!

— Че, кипеш? В натуре?

— Не, зыри нагнуло. Ништяк.

— Так не базлай без темы!

Все это густо перемежалось отборной руганью. Не сказать, чтобы Маруся была пай-девочкой; она, бывало, и сама могла сгоряча отпустить такое словечко, что потом приходилось краснеть, оправдываться и извиняться, но сейчас матерная брань мясоглотов ее озадачила и удивила одновременно.

«Они — люди? Нормальные люди… Хотя нет, скорее ненормальные. Нормальные люди так не говорят и с дубинами по тайге не бродят. Не зря же большой, сильный, добрый Уф их опасается».

Тем временем мясоглоты, не переставая оглядываться, вышли из зарослей на более-менее открытое место, и Маруся смогла рассмотреть их во всех подробностях.

Все-таки это были дикари.

Спутанные длинные волосы. Бороды до пупа. Вместо одежды — грязное тряпье и шкуры. Голые руки покрыты синими татуировками, лица разрисованы красной, белой и черной краской. У каждого мясоглота за спиной имелся мешок, на поясе — нож, в руках — дубина или копье.

Жу ть!

Увлекшись наблюдением за охотниками, Маруся приподняла голову, неосторожно задев ветку. Раздался еле слышный на фоне шороха дождевых капель треск, но мясоглотам этого хватило.

— Атас! На скачок! На скачок! — завопили они и бросились к тому месту, где прятались Маруся и Уф.

— Маруфя, тфоя быстро бегать! — рявкнул ехху, поднимаясь из травы во весь свой огромный рост.

— А ты?

— Моя быть тут, — не очень понятно ответил гигант и устремился навстречу мясоглотам.

3

Самой схватки Уфа и дикарей Маруся не видела. И пусть тот, кто нашел бы в