Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

— Да помню я, помню…

И ведь мама даже не знает, какой фрик готовит ей вкуснейшие салатики. Говорю же, Мари в жизни абсолютно тот же человек — она никак не выдаёт своей отбитости. Только если кто-то меня прямо оскорбит… чего ещё не было, и реакцию на это страшно представить.

Ей многое-то и не надо, она уже на многое и не претендует… ей бы простого… человеческого… моей зубной щётки и воды из ванны.

Мама находилась в одном из залов, и во всю наслаждалась жизнью во дворце. Как-то быстро, блин, она вошла во вкус императрицы! Ну мать, ну забавная! Сначала нос воротила, мол нафиг ей эти богемы, эти служанки, а теперь недовольно ворчит, что виноградик задержали уже на пять минут, ведь он такой вкусный!

А ещё у неё уже ну прям пузяк. Его и раньше было видно, но спустя более месяца — ну прям надулся. Как шарик! Аж страшно его касаться.

И где-то там мой братик. Или сестричка. Пол мы не знаем — решили, пусть будет сюрприз.

— Как дела мамуль? Пинается? — тепло улыбаюсь я, когда Мари тактично оставляет нас двоих.

— Почти нет! — сидела она на диване, отдыхая от ужина, — А вот ты чуть ли не кулаками дрался в это же время…

— В-всё хорошо? Он должен драться?

— Замечательно. Просто в этот раз спокойненький, — улыбается она, поглаживая живот, — Хоть бы таким и остался… в этой семье такие так нужны…

— Эм, не понял, — упираю руки в бока.

Мне в Академию возвращаться через месяц полтора, если не один — сойду за чуть уменьшенного, но того же Михаэля. И маме с Аурой рожать примерно в этот же период.

Да. Уже вот-вот, и у меня появится… кто-то! Честно, хочу сестричку. Чтобы ухажёров её шугать, косички ей крутить, от Луны отбивать, чтобы весёлой нарезке овощей не учила. Ну… или… м-м-м… да и братишка пойдёт! Научу охмурять ухажёрок, косички дёргать, и весело резать плохишей!

Да, наверное, всё же лучше братика. Научусь как быть старшим — там и сестрёнку можно! Помереть своей семье против воли я всё равно не дам, так что времени у родителей настругать новых головастиков будет полно.

И вместе с тем, с каждой такой мыслью, я всё больше задумываюсь о том…

— Что на душе, сына? — тихо спросила мама.

— М? Ничего.

— Да говори уже, не заставляй маму нервничать… — вздыхает он.

— Так заметно, да?.., — сдаюсь.

— Те, кто не сводят с тебя глаз, всегда такое заметят. А я не свожу их вот уже тринадцать лет.

И услышав это я могу лишь тепло и грустно улыбнуться, понимая… что вместе с родителями, изменения на моей душе так же видят друзья, Суви, Катя и обе Луны.

И от того ещё сложнее.

Может правда высказаться? Только что же жизнь показала не держать всё в себе. Не буду же я глупцом, повторяя эту ошибку?

— Порой я думаю… как бы было проще, найдя я силы со всеми порвать и пойти в одиночку, — прошептал я, устало садясь на кресло, — Катя, Суви, Луны. Их трое, или считай, что четыре. Я желаю им всего лучшего, я хочу для них только счастья… — сжимаю кулак, и вся планета начинает дрожать от моей мощи, — Которое я просто боюсь отобрать или недодать.

Мама так и продолжила смотреть вперёд, на камин.

— Когда всё это закрутилось я… — пытаюсь подбирать слова, понимая, что они даются тяжело, — Я всё чаще думаю… может нужно чуть больше пострадать лично мне, а, мам? Мне. Просто уйти, исчезнуть, сделать дело и, если меня не забудут — вернуться?

— И какая логика за этим решением?.., — её тон упал.

— Я ведь мир захватываю. Я — чудовище, и масштабы зла, которое я творил и натворю — даже близко неизвестны. И если со вторым решать уже остальным, принимать меня или нет, то первое… они ведь в опасности, мам, — разжимаю кулак, ощущая отклик Мирового Древа между пространством и материей, — Они сильные девочки. Умные. Но куда им до проблем, в которых я погряз?

Я вздыхаю. Это тяжелая тема, которая меня съедает вот уже месяц. Катя, Суви, Луны. Именно они.

И последним камнем стал разговор с Сунгом — как я просто навсегда вычёркиваю их родство и отбираю дочь, в обмен на нашу с ней любовь и мои личные цели.

Все они мне начали нравиться ещё до правды, что одна влияет на Америку, другая на Японию, третьи на Россию. Мне было плевать, чьи они там наследницы, запали в душу они не за это!

Но ведь когда всё это закручивалось, и я не знал, что моя участь — жрать Богов и захватывать мир.

Да кто, чёрт возьми сказал, что они заслуживают жить в ВЕЧНОЙ опасности?

Спросить их самих? Да они дети! Они влюблённые девчонки, и я достаточно взрослый, чтобы понять, что они хоть на край света готовы сейчас пойти! И я бы пошёл за ними, пусть из-за Роя и Грехов не так обезумел от всяких чувств. Но пошёл бы, если бы понадобилось!

Но вот надо ли им идти за мной? Стоять у пропасти, гадать, когда начну тянуть за собой, а когда можно выдохнуть?

Вот я не знаю.

— И вот думаю… может их безопасность будет важнее? — спрашиваю скорее сам себя, — Может… стоит просто никого не спрашивать и сделать всё…

— Не смей.

— А? — задираю голову.

— Просто… не смей, — едва не процедила она, при этом боясь на меня посмотреть, — Это будет… очень стыдный и трусливый поступок, сын. Это не то, чем бы ты потом гордился.

— Но я уже давно не в детской лиге! Это точно не их война, мам! Они же просто…

— Но исчезнуть? Просто исчезнуть? Даже не поговорив? Ну Миша, какой это будет трусливый поступок! — наконец повернулась она, и далеко не с дружелюбной улыбкой, — Только трусы так уходят! Как женщина тебе говорю, ты сейчас совершенно не понимаешь, кем окажешься и что с ними сделаешь, если так просто исчезнешь! Я понимаю твои переживания, но поговорить ты обязан.

— Ой да мам, им тринадцать обычных лет! Ну они же только-только станут хотя бы подростками! — махнул я руками, — Единственная, с кем это можно хоть как-то обсудить — Луна, и то…

— А теперь вспомни, как тебя злило, что к твоим словам не прислушиваются из-за возраста. Как ты из-за этого не любил взрослых, — покачала она головой, — У