"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

Теневой шаг. Вспышка. Мир смазался, затем обрёл чёткость.

Движение. Клинок рассёк воздух с тихим свистом. Отрубленная голова волка покатилась по земле, оставляя кровавый след на пыльной поверхности.

Движение, ещё шаг. Теневая техника переносит меня от одной цели к другой. Рассёк тварь пополам. Кровь, внутренности разлетелись вокруг. Запах палёного мяса ударил в нос — кишки дымились на земле, словно политые кипятком.

Движение, оттолкнул Бата, которому чуть не откусили руку. Клыки щёлкнули в миллиметре от его предплечья. Взгляд благодарности скользнул по мне — короткий, но искренний.

Движение, перерубил лапы очередному монстру. Тот рухнул, беспомощно скуля, как раненый щенок. Ещё одна атака, и воткнул клинок в горло последнему волку. Хрип — булькающий и влажный. Дёргающееся тело, последние конвульсии. Всё.

Битва закончилась. Я огляделся, тяжело дыша. Лёгкие горели от напряжения, сердце колотилось где-то в горле. Один… Нет, два монгола ранены. Лежат, держатся за укусы. Кровь сочится сквозь пальцы — тёмная, почти чёрная в тусклом свете.

Интересные твари. Тактически организованные, с необычной защитной механикой. Не скажу, что очень опасные для меня лично. Возможно, потому, что они третьего ранга? Мой источник позволял справиться с ними без особых проблем. Но эта призрачная оболочка… Она меняла правила игры. Делала монстров почти неуязвимыми для обычного оружия и атак.

Задумался, вытирая лезвие меча о траву. Есть ли какая-то зависимость, насколько призрачный монстр будет силён? Что больше влияет — тело или призрак? Если взять сильную тварь — например, водяного медведя седьмого ранга — и соединить с призраком, что получится? А если слабую тварь? Нужно будет проверить при случае.

Махнул мечом, сбрасывая кровь. Красные капли разлетелись в воздухе, образуя причудливый узор, прежде чем упасть на землю. Клинок очистился, засверкав в тусклом свете. Я убрал его в ножны с тихим металлическим шорохом.

— Хорошо, что не дрался с тобой! — засмеялся Жаслан, хлопая себя по бедру. Смех его звучал искренне, раскатисто. — Ты быстр! Быстрее, чем Ховдог Чоно. Хоть это и магия… всё равно.

Глаза монгола смотрели прямо, без фальши и лести, что редко встречаешь даже у цивилизованных людей.

Подошли к раненым. Они лежали молча, не стонали. Лица бледные, покрытые испариной, глаза стеклянные. Уже собирался достать лечилки из пространственного кольца, но над ранеными склонился Бат. Его лицо застыло маской. Без эмоций, без колебаний он вытащил кинжал — короткий, с широким лезвием и костяной рукоятью, потемневшей от времени и крови. Удар в сердце одному. Короткий вскрик — больше от неожиданности, чем от боли. Монгол дёрнулся, тело его выгнулось дугой, а затем обмякло, безвольное, как тряпичная кукла.

Бат закрыл ему глаза ладонью — жест почти нежный, контрастирующий с только что совершённым убийством. Потом подошёл ко второму, что-то сказал — тихо, только для него, слова, предназначенные для умирающего. И тоже убил. Быстро, без колебаний. Нож вошёл под рёбра с тихим чавканьем, найдя сердце с первого удара.

— Какого?.. — искренне поинтересовался я, не скрывая удивление. Брови поползли вверх, а рука непроизвольно дёрнулась к оружию.

— Их укусили, — пожал плечами Жаслан, словно объяснял очевидное. — Если были бы магами — выжили, но они просто охотники. Значит, будут мучиться, а потом их дух не успокоится, и они станут призраками. Мы подарили им покой и проход в новый мир.

Практичность кочевников, не имеющих лишних ресурсов и времени на сантименты. Прагматизм в чистом виде — без моральных терзаний современного человека.

Глянул на Изольду. Та поморщилась, словно откусила кислое яблоко, — ей явно не по душе такие методы. Но промолчала, помня своё место, сжав губы в тонкую линию.

Интересная дополнительная особенность монстров. Не просто убивают, а трансформируют. В голове уже сложилась картинка, и она крайне печальная, заставившая холодок пробежать вдоль позвоночника.

Если таких тварей с тысячу или две отправить в город… Покусают обычный люд. А потом получишь армию призраков, и никто ничего не может сделать, только маги выживут. Биологическое оружие, превращающее жертв в новых носителей. Да это же идеальная эпидемия. Поэтому монголы настолько в себе уверены? Пусть они отстают где-то в развитии, но их уникальные способности… Шаманизм, чутьё, знание, как бороться с такими тварями — это даёт им преимущество. Стратегическое, неоспоримое. Понимание, недоступное более цивилизованным народам. Примитивные с виду, но обладающие древними знаниями, которые могут оказаться важнее любой современной магии.

Монголы занялись похоронами своих. Не суетились, не плакали — никаких внешних проявлений горя. Всё делали методично, словно выполняли привычный ритуал, отработанный до автоматизма. Тела погибших положили на поле, выпрямив конечности, словно укладывая спать. Рядом уложили несколько камней — по одному у каждого плеча, тёмных, отполированных. Открыли глаза мертвецам, чтобы те смотрели в небо — в чёрную бездну, усыпанную звёздами.

Жаслан говорил что-то тихим, гортанным голосом. Слова сливались в монотонный напев, похожий на молитву или заклинание. Ритмичные, повторяющиеся фразы, в которых иногда проскальзывали знакомые слова, но общий смысл ускользал. Глаза монгола были полузакрыты, словно он находился в трансе. Пальцы чертили в воздухе странные символы, оставляющие едва заметные, мерцающие следы. Или мне это только казалось в полумраке?

Тела погибших оставили около лагеря, их не стали закапывать или сжигать. Просто положили на открытом пространстве глазами к небу, беззащитные перед стихиями и хищниками.

— Птицы и звери заберут плоть, — объяснила Изольда, заметив мой взгляд. Её голос звучал приглушённо, с лёгкой дрожью. — Души уйдут к предкам.

Небесное погребение — древний обычай, продиктованный условиями жизни в степи. Нет времени и ресурсов на рытьё могил в твёрдой земле, нет дров для погребальных костров. Практично, цинично, по-своему мудро. Тела возвращаются в природный цикл, становясь частью той же степи, что породила их.

А нам пришлось собрать лагерь, нужно было двигаться. Слишком приметное место теперь — и для врагов, и для тварей. Свежая кровь привлекает хищников всех мастей, особенно таких, как Ховдог Чоно.

Монголы собирались быстро, без суеты. Шатры складывались, посуда упаковывалась, лошади седлались, все следы пребывания затёрты. Только тела и остались, как немые свидетели нашего присутствия.

— Вот в таких условиях я жила почти всю свою жизнь… — грустно сказала Изольда, подтягивая подпругу своей лошади. — Меня сделали монстром, а вокруг всё это.

Хмыкнул и ничего не ответил. Не время для душевных разговоров.

Мы забрались на лошадей и поскакали. Копыта глухо стучали по твёрдой земле, поднимая облачка пыли. Седло скрипело под моим