Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Вообще ходить по пустому кораблю жутковато, тем более, по такому огромному. Втроем еще более-менее, а была бы одна – наверняка померла бы со страха.

Поднялись на мостик. Думала, почувствую себя главной пираткой, этакой капитаншей в треуголке и на одной ноге. Хрен! Везде сплошное разорение. Стекла побиты, всё разворочено, всё мертво. То здесь, то там торчат обрывки проводов. Полное ощущение разбитого корыта. Ну его нафиг - только настроение портить.

Рубка пустая, каюты тоже. Двери полуоткрыты, скрипят, отовсюду слышатся разные подозрительные шорохи. А полезного там ровным счетом ничего. Единственное, что я притырила – постельное белье и подушки. Увязала добро в узлы и Михалычу тут же спустила: пусть на берег везет. Отправили его, а сами полезли вниз, в машинное отделение. Вот это, скажу я вам, машины! В цилиндр такого мотора меня, наверное, целиком поставить можно. Пока я впечатлялась, мужики раскулачили какой-то шкафчик, добыли ящик инструмента, и мы пошли обратно.

Только встали на лесенку – нас качнуло. Где-то впереди, внизу, заскрипело, заскрежетало… Мы кинулись наверх со всех ног, только пятки засверкали. Вылетели на палубу, а кораблик ветром поворачивает вдоль берега. Прилив начался, - сообразила я. Корабль привсплыл, вот его и потащило. Но уходить совсем с пустыми руками было жалко до невозможности. Решили вскрыть наугад три контейнера. В первом оказались тракторные шины, во втором – финские унитазы, а в третьем – шикарный «ролс-ройс» под большим тканевым чехлом. Весь красивый, блестящий, дорогой и, что обидно, нафиг не нужный.

Корабль снова заскрипел, вздрогнул, качнулся. Снизу заорал Михалыч:

- Бросайте все нахрен! Слезайте, пока не унесло хрен знает куда!

Моя жаба отчаянно взвыла. Я ухватилась за чехол от "роллса" и попыталась его выдернуть. Рванула раз, другой... Зацепился, сволочь! Михалыч внизу надрывается, эти двое тут вторят, а я дергаю проклятый чехол и выдернуть не могу. В конце концов, здравый смысл победил. А-а-а, ну его нафиг, и без него проживем, - решила я и кинулась, наконец, к борту.

Женщину пропустили вперед. Следом с инструментальным ящиком соскользнул Фридрих. Аджитка же сдернул с борта кошку, не желая оставлять ничего ценного, и солдатиком сиганул в воду. Его выловили и втащили в катер прежде, чем успела среагировать ближайшая акула. Михалыч дал газ, отвалил от борта, и тут же корабль, шкрябнув по камням еще раз, освободился, качнулся и, подгоняемый ветром и течениями, поплыл дальше. Напоследок он зацепился еще за что-то, невидимое в глубине, его опять качнуло и рядом с нашим катером ухнул в воду тот самый недоупавший контейнер.

Чтобы вы представили себе эффект, вообразите себя лягушкой рядом с которой упал в воду бегемот. Катер, мотнуло, крутнуло, закачало на волне. Если бы я не вцепилась мертвой хваткой в борт, то запросто могла за этим самым бортом оказаться. Когда все немного успокоилось, и я смогла осмотреться, то поняла, что мы, по сути, отделались испугом. Ну и промокли до нитки, но это пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть.

К нашему удивлению, контейнер не пошел ко дну, как это ожидалось, а, окатив нас всех с ног до головы, всплыл и, погрузившись в воду примерно на четыре пятых, так, что над водой осталось около полуметра, остался болтаться на поверхности. За контейнер тут же была зацеплена кошка, второй конец репшнура привязан к скамейке, и мы потихоньку-потихоньку принялись буксировать нежданную добычу к берегу.

На берегу чувствовалось явное нетерпение. Еще бы! Целый контейнер чего-то! Это вам не узел белья. Ничего, настанет ночь, еще вспомните о моих подушках. Но вот контейнер шкрябнул по дну метрах в пятнадцати от берега. Конечно, было бы здорово вытащить его целиком, он очень бы пригодился. Например, как склад. Но, думаю, наших сил на это не хватит. В общем, мы закрепили, как смогли, контейнер к берегу, чтобы нечаянно не унесло прибоем, и начали переезд. Тут, правда, мне пришлось вмешаться и надавить авторитетом. Эта железяка теперь никуда не уйдет, а вот время – очень даже запросто.

Вроде, и не так много вещей успели набрать за девять дней, а вот поди ж ты, паковать и укладывать хватило на два часа. Везли барахло и людей в один рейс, но всеми лодками. Потом еще два часа таскали нажитое на поляну. И, наконец, оставив женщин на хозяйстве и Борюсика им в помощь, отправились за сокровищами.

Отлив был как раз в самом разгаре, море изрядно отступило от берега. Наш трофей крепко стоял на дне, лишь на метр погруженный в воду. Мы пустили в действие добытый инструмент, и вскоре железные створки распахнулись, явив нам содержимое.

Внутри был пенопласт. Много пенопласта. Практически, сплошь, снизу доверху. Я достала нож и ковырнула белую стенку. Стенка противно скрипнула, треснула и отскочила, открыв нашим взорам потаенный до поры груз. В пенопластовой толще, аккуратно уложенные каждая в свое гнездо, лежали бутылки. Мы вытащили одну. Фридрих и Аджит одновременно сглотнули и выдохнули, Михалыч пожал плечами, я от досады сплюнула: шампанское, какое-то коллекционное, брют. Кислятина!

До сумерек распотрошили только половину контейнера. В нем было не только шампанское, но и какие-то белые и красные вина. Поди, какой-то богатый хрыч перевозил свою коллекцию. Очень может быть, что и тот «роллс-ройс» когда-то принадлежал именно ему. Я посмотрела наугад несколько этикеток: сплошь сухарь, прям как назло. Нет, чтобы положить ящичек рябинки на коньяке или, скажем, клюковки. Обидно!

Выцарапанные из пенопласта бутылки загрузились в лодку без проблем. Мы укрепили привязь, закинули обломки пенопласта обратно в контейнер и закрыли дверцы. Если честно, я надеялась, что в прилив этот железный ящик подвсплывет, и можно будет подтянуть его ближе к берегу. Но это будет завтра, а сейчас наступало время ужина.

Тащить все вино в лагерь через лес не было уже никаких сил. Поэтому взяли в руки каждый по две бутылочки, а остальное аккуратно сложили в прибрежных кустах.

Когда мы, отягощенные добычей, добрались до поляны, палатка уже стояла, костер горел, аромат горячей пищи разносился окрест, и на вытащенных из палатки пенках сидело четверо. Я была готова к этому, а вот мои компаньоны, как выяснилось, не очень.

При свете костра мне не удалось как следует разглядеть новую даму. Но особые приметы были видны и сейчас. Наши гостеприимные инопланетяне добавили в нашу компанию итальянку. Женщине было в районе тридцати лет. Если бы существовали женские гренадерские роты, ее, несомненно, взяли бы вне конкурса.