"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Мне доводилось слышать рассказы тех, кто уже бывал на орбите, об атмосфере Земли, — начал я медленно. — Говорят, что если смотреть на неё из космоса, то это всего лишь тонкий, почти незаметный слой. Хрупкая плёнка, отделяющая жизнь от безжизненной пустоты. А когда мы находимся здесь, внизу, то нам кажется, что она бесконечная и нерушимая, — я сделал паузу, давая понять, что всё не совсем так, как нам кажется. — Всё зависит от точки наблюдения. Я не могу точно сказать, какие именно открытия ждут нас впереди, но я уверен, что мы изучаем космос не просто ради самого процесса познания. Возможно, это позволит нам наконец-то разглядеть то, что мы должны были увидеть давным-давно, но не могли, пока не поднялись достаточно высоко.

Психолог несколько долгих секунд молча смотрел на меня, его лицо при этом оставалось совершенно невозмутимым. Потом он моргнул, что-то аккуратно записал в свою тетрадь и, не поднимая глаз, проговорил:

— Что ж, молодой человек, вы можете быть свободны. Пригласите следующего, — это он уже сказал своему ассистенту.

Я встал и вышел из кабинета, обдумывая взгляд психолога. Мне было любопытно узнать, что он там в конечном итоге написал. Но об этом нам никто не скажет, если, конечно, не будет повода для исключения. Тогда да, всё расскажут, а потом попросят на выход.

День подходил к концу, но впереди было ещё много дел. После ужина мы вернулись в свои комнаты. Наступило время для самостоятельной подготовки.

Коля, хоть и стенал весь день по поводу теории, первым сел за стол и принялся зарисовывать схемы приборной панели «Союза». Потом он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и начал бубнить себе под нос последовательность включения систем. Наверное, мысленно начал представлять себя внутри корабля, на орбите. Я одобрительно кивнул. Да, это не было настоящим тренажёром. Но это была та самая мысленная тренировка, которая помогала космонавтам из моей прошлой жизни в работе, и я знал, что такой подход был весьма эффективен. А Власов об этом догадался сам, интуитивно. Молодец.

Я же достал совершенно другие записи. Раскрыв свою тетрадь, которую вёл ещё со времён Качи, я принялся записывать свои идеи по поводу второго кресла в лунном модуле. Я так увлёкся, что внешний мир перестал для меня существовать.

Очнулся я лишь тогда, когда Власов легонько похлопал меня по плечу. — Серёг, ты чего? Уже спать пора, — сказав это, он пошёл к своей кровати и улёгся под одеяло, громко зевнув.

Я вскинул голову и посмотрел в окно. Сквозь белую, с мелким рисунком штору пробивался лунный свет. Снаружи была глубокая ночь. Часы на тумбочке показывали без двадцати минут двенадцать. Я с удивлением понял, что просидел за работой часа три.

— Да, Коля, пора, — пробормотал я, с силой потерев лицо ладонями, чувствуя, как затекли шея и спина. — Спасибо.

Я убрал свои записи подальше в тумбочку. Погасив настольную лампу, я оказался в полумраке, освещённом лишь узкой полоской лунного света на полу. В висках от напряжения стучало. Зевнув, я разделся и тоже лёг в кровать. Вот и прошёл мой первый день в Звёздном городке, а впереди таких будет ещё очень много. Но, как сказал сегодня Алексей Архипович, оно того стоит.

Глава 16

— Объявляю вас мужем и женой, — произнесла заведующая ЗАГСом с тёплой улыбкой после того, как мы поставили свои подписи и обменялись кольцами. — Можете поцеловать невесту!

Я повернулся к Кате. Она стояла, в свете золотистых лучей солнца, в кремовом платье, и казалась мне самым прекрасным существом на свете. Бережно взял её ладони в свои и чуть склонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был недолгим, лёгким, но таким чувственным, что в этот момент весь мир сузился до нас двоих. Я по-настоящему был сейчас счастлив.

«Вместе навсегда,» — пронеслось в моих мыслях, словно клятва. Только теперь я в полной мере осознал, что случилось. Мы расписались. Официально. Сергей и Екатерина Громовы. Моя жена.

Отстранившись, я заглянул в её глаза, и Катя, словно прочитав мои мысли, мягко улыбнулась. В этой улыбке и в её взгляде я прочёл отражение своих мыслей.

Уже на улице подхватил Катю на руки, и она, взвизгнув, со счастливым смехом обвила мою шею руками. Приглашённый фотограф тут же начал щёлкать нас, запечатлевая этот момент. Затем мы сфотографировались со свидетелями — Ваней и Наташей. Да, они уже были супружеской парой, но мы с Катей решили, что плевать нам на эти приметы. Мы в них не верили, а законом не возбранялось брать в свидетели супругов. К тому же мне и не хотелось никого другого видеть на месте Вани, потому что он стал мне настоящим другом. Катя же, пока я учился в Каче, сильно сблизилась с Наташей. Поэтому и она даже не рассматривала другие кандидатуры, сразу обозначив, что свидетельницей выбирает Наташу. К тому же у меня и других вариантов попросту не было. Все, кого я в теории мог бы позвать из холостых друзей, не смогли бы приехать в Москву в силу разных обстоятельств.

Потом были фотографии с родителями, которые, как мне казалось, волновались больше, чем мы с Катей. Наши мамы то и дело спрашивали фотографа всё ли хорошо, всех ли видно, как лучше встать. Бедолага, мне его даже немного жаль стало, когда я увидел его тоскливый взгляд. Затем было общее фото и поздравления. Сначала мы все вместе сфотографировались у входа в ЗАГС, затем у машины с куклой. И на этом всё, официальная часть подошла к концу. Поблагодарив фотографа и, наконец, отпустив его с миром, мы поехали домой, чтобы отметить в узком кругу близких людей создание новой ячейки общества, то есть, нашу с Катей роспись.

На празднование мы отвели только один день — субботу. В воскресенье мне уже нужно возвращаться в Звёздный городок. С Катей мы этот момент обговорили уже давно, ну а наши близкие хоть и не знали обо всём, за исключением отца, но понимали, что я занимаюсь важным делом.

Во время ужина мы разговорились о планах на будущее. Тогда я и обмолвился, что собираюсь подыскать для нас с Катей отдельное жильё. Наши отцы моё решение поддержали, а вот мать Кати, когда услышала об этом, тут же запротестовала:

— Серёженька, да зачем вы будете снимать, ютиться где-то? У нас вам будет вполне комфортно. Мы с Георгием Петровичем, — она взяла мужа за руку, легонько