Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Молодой хайнес был полностью закрыт длинным плащом с глубоким капюшоном. Вообще-то ему тут быть не полагалось, чтобы не возбуждать в гостях невольную горделивость и не подкреплять уверенность в собственном величии тем, что сам хайнес вышел встречать их за городские ворота. Но Риш хотел взглянуть на гостей до официальной встречи и теперь стоял за правым плечом консера Хеша — нынешнего консера семьи Вотый, — притворяясь его помощником.

Сам господин Хеш возглавлял встречающих. Невысокий как все Вотые и частично седой, частично сероволосый, консер ни о чём не беспокоился и с безмятежной улыбкой смотрел вдаль, на северо-восток, откуда должны были явиться гости. Вокруг него царила тишина, а оборотни, на которых падал его взгляд, в искреннем почтении склоняли головы.

Чёрные точки в небе разрослись до вполне различимых крылатых силуэтов, и по ожидающим прошлась волна шепотков.

— … хаги?

— … хаггаресы?

— Хаги, — уверенно заявил Хеш. В уголках его глаз и губ было много морщинок, красноречиво говорящих о его любви улыбаться. — Они дерзко летают, с риском, словно сами с крыльями. Хаггаресы ещё осторожничают, воздух-то сгущать не умеют, сами себя не поймают…

Ранхаш сразу же вспомнил полёт Майяри при первой и единственной облаве, на которую он рискнул взять её, и внутри с неодобрением заворчал волк. Женщин могли бы этим никчёмным трюкам и не учить.

Немного севернее появилось ещё несколько крылатых точек, летящих строго в одну линию.

— А это могут быть и хаггаресы…

Драконов было не очень много: четверо с северо-востока и трое с севера. Всадники только разведывали путь, а основная часть гостей следовала по земле с дарами и вещами, которые для юрких ездовых драконов были тяжеловаты.

Через четверть часа драконы стали уже вполне различимы, а ещё через полчаса первая крылатая тень проскользнула над головами, перелетев через городские стены. Часовые, задрав головы, проводили чешуйчатого красавца взглядами. Упряжь богато сверкнула железными бляхами и узором серебряных нитей, расползающихся по кожаной пластине, что прикрывала ящеру брюхо. Вместе с крыльями в воздух взметнулись полы длинных тёмно-зелёных одежд и… пристяжной ремень, болтающийся знаменем лихости и безголовости. Губы Ранхаша едва заметно неодобрительно поджались.

Прижав крылья к бокам, дракон крутнулся в воздухе, красуясь в опасном манёвре, — точнее, красовался-то как раз всадник — и, развернувшись, полетел навстречу припозднившимся товарищам. Те, сделав по головокружительной петле, тоже развернулись, и разведывательный отряд направился в обратную сторону.

— Хаги, — уверился в своём предположении Хеш.

Драконы с севера так не красовались. При ближайшем рассмотрении стало видно, что летят они не в одну линию, а клином. Они подлетели тихо, словно крадучись, и, покружившись хищными птицами над городом, отправились назад. Ранхаш проводил их взглядом, вполуха прислушиваясь к двоюродному деду, который рассказывал молодому хайнесу об охотничьих повадках сумеречных хаггаресов.

— … они тем от равнинных и отличаются. Будто всегда на охоте на крупного и опасного зверя.

— Ранхаш, ты только посдержаннее, — в который раз шёпотом попросил Шидай. В последнее время сын выбрасывал одну выходку за другой, и Шидай уже не был столь уверен в его хладнокровии. — Нам сейчас нельзя лезть на рожон. Помни, отношения с хаги портить не стоит, и с хаггаресами тоже. Сумеречники — большие гордецы и, как равнинники, с разрушенным домом не смирятся. Помни, что сказал Шерех.

Лицо сына даже не дрогнуло. Он продолжал пристально смотреть на северо-восток.

Пыль на дороге, выворачивающей из-за леса, показалась только час спустя. Ожидающие уже малость заскучали. Сам консер Хеш вместе со своим титулованным «помощником» присел на травку в теньке и что-то с большой серьёзностью тому рассказывал. Уставший Шидай задремал, лежа на плаще, и кто-то из стражи лениво гонял от него мошкару.

— Едут!

Все встрепенулись, поднялись и оправились.

От сумеречных хаги ожидали пятерых старейшин, должных представлять всех горных хаги. Равнинных было больше, и в городе уже собрались двенадцать избранных. Хаггаресы же были не очень многочисленны, и с Сумеречных гор ожидались всего двое представителей, а с равнин и лесов — семь.

Над приближающимся кортежем кружили, купаясь в воздухе и красуясь, драконы. От виражей, что они закладывали, спирало дыхание и сжималось сердце. Оборотни помоложе смотрели на выкрутасы с плохо скрываемым восторгом, постарше — с одинаковыми вежливыми улыбками, чтобы, не дай боги, не проскользнула даже тень иронии.

— Зря ты подарил Майяри дракона, ой зря, — позёвывающий Шидай покачал головой.

Через четверть часа можно было уже рассмотреть не только поднимающуюся столбом пыль, но и гостей, неспешно приближающихся к городу на низкорослых мохноногих лошадках и в сопровождении маленьких юрких повозок. Яркие одежды были заметны издали: красно-кирпичные, алые, тёмно-зелёные и насыщенно-синие. Ветер играл с длинными полами плащей и наголовными покрывалами.

Ехал кортеж безмолвно. Не было слышно ни голосов, ни ржания, ни драконьих рыков. Только перестук копыт, колёс, скрип осей и звяканье стремян. Дунул ветер, вверх взметнулись перевитые цветными нитями лошадиные гривы, зазвенели клиновидные подвески на поводьях. Тридцать мужчин, три женщины и пять повозок.

Мужчины были в расшитых крест-накрест запахнутых и подпоясанных рубахах разных цветов, чёрных штанах и мягких сапогах на тонкой подошве. С плеч некоторых падали длинные, с богатой вышивкой плащи с разрезами по бокам и капюшонами, расшитыми по краям бренчащими монетами. Женщины же были исключительно в алых и красно-кирпичных одеждах, выделяющихся в толпе мужчин. С небрежным изяществом госпожи гор сидели в сёдлах, поджав под себя одну ногу, и с холодным высокомерием взирали на встречающих. Одна из них даже ехала с непокрытой головой, платок обвивал её плечи, складками опускаясь до самого седла. Кое-кто из мужчин-хаги посматривал на неё с неодобрением, но девушка ехала в окружении сумеречников, которые, видимо, были её родственниками и которых в её поведении всё устраивало.

Гости остановились в двадцати саженях от городских ворот, и дальше двинулись только пятеро мужчин, в большинстве своём уже явно перешагнувшие девятую сотню лет.

Хеш в сопровождении трёх своих помощников, среди которых затесался Риш, с тёплой улыбкой направился им навстречу.

— Ергѐн, как давно твой лик был скрыт горами, — обратился он к высокому высохшему старику с длинной, аккуратно причёсанной седой бородой.

Тот в ответ взглянул весьма желчно, но губы в улыбке раздвинул.

— Солнце всходит и заходит, Хеш. Чем тебе не угодил его лик, раз ты так жаждал увидеть мой? — прокаркал хаги и с некоторым трудом спешился.

— Со старым врагом всегда приятно встретиться. Почти как с другом.

Они с Хешем обменялись