Реликварий - Александр Зимовец

опирающегося гнома из этой консервной банки, и картина показалась ему смешной и трагичной одновременно. Но выбора не было, и он полез к люку, достав из кобуры Узорешитель, и решив вдарить упрямца по голове рукояткой.

— О, заработало! — выкрикнул гном. — Воткнулась передача!

В следующее мгновение машина зарычала, дернулась и подалась вперед, преодолев всю нерасчищенную территорию и уткнувшись своим передним приспособлением прямо в завал и подняв облако древней пыли.

— Куда?! Назад! — только и смог выкрикнуть Герман.

Гном, судя по звукам, снова завозился внутри, машина снова взревела, но было уже поздно. Пурпурное свечение замерцало и секунду спустя погасло.

Вся команда в полном составе осталась по эту сторону.

Герман взглянул на их растерянные лица и произнес.

— Так, спокойно! Не теряем присутствия духа, здесь должен быть выход!

Но, взглянув на побледневшее лицо Софьи, похолодел. Судя по ее взгляду, выхода не было.

Глава пятая, в которой ревет мотор, мешая думать

— И все-таки, у нас есть какие-то возможности? — спросил Герман.

Они с Софьей отошли чуть в сторону от остальной команды, чтобы посовещаться. В ответ на его вопрос Софья сперва нервно помотала головой, затем задумалась.

— Мы можем открыть портал снова, с этой стороны?

— С этой — не можем, — она развела руками. — Это исключено. Все контуры настроены на одностороннюю работу. Это мера предосторожности. Двусторонние порталы строго запрещены вашим же ведомством. Никто не знает, что может открыть такой портал с другой стороны.

— Разумно, — пробормотал Герман, а затем в отчаянии стукнул сапогом по лежащему под ногами камню. Несильно, ногу не ушиб.

— Болван ты, барин, как был, так и остался, — укоризненно произнес Внутренний Дворецкий. — Надо было всю эту шайку-лейку с самого начала в узде держать, а ты чего? Понравилась девочка, и решил дать ей покомандовать? Ничему-то тебя, барин жизнь не учит.

— Заткнись ты, — прошипел Герман. — Без тебя тошно.

— Что? — переспросила Софья удивленно.

— Нет, это я так, — Герман поморщился, словно наступив на гвоздь в сапоге. — Я хотел сказать… а другие варианты? Если мы не можем открыть портал прямо отсюда, может быть, из какого-то другого места? Может еще найтись подходящее место в этом Реликварии?

Он взглянул на Софью с таким выражением, с каким проигравшийся картежник смотрит на свою последнюю карту, на которую уже поставлен фрак и панталоны.

— Чисто теоретически… — проговорила она нерешительно. — Но это только предположение.

Она сняла с пояса кожаный планшет и достала из него знакомую уже Герману карту.

— Давайте предположение. У нас выбор небогатый.

— Если мы выберемся на поверхность… — протянула она, — то там где-то через несколько часов пути должен быть сам Реликварий, основное хранилище. Вообще, хранилищ здесь несколько, но нам нужно именно основное. Я попробую определить путь к нему, но смогу это сделать только когда мы выберемся наверх, увидим небо.

— Допустим, — Герман кивнул. — Допустим, мы доберемся до этого вашего хранилища. Как нам это поможет?

— Там должен быть выход. Илья думал о том, чтобы им воспользоваться, но в него пробиться было бы гораздо труднее. Я имею в виду, снаружи. А вот изнутри можно попробовать, особенно если мы найдем в хранилище подходящий артефакт. Илья называл его ключом. Смотрите, у меня даже рисунок есть.

Она протянула Герману листок, на котором было не очень умело, грубовато нарисовано нечто вроде причудливо изогнутого металлического прута.

— Значит, должен быть еще выход. Куда же он выводит, в наш мир?

— Не совсем. Он должен выводить прямо к берегам Великой реки Междумирья. Но там уже дело техники. По реке ходят пароходы: и наши, и гномьи. Там даже есть кое-где фактории по берегам. Там мы не пропадем.

— Звучит, как план, — Герман кивнул. — Тем более, что лучшего плана у нас нет.

На самом деле, конечно, план звучал безумно. Захват Реликвария планировался с участием двух взводов жандармов и нескольких сильных магов. И даже при всем этом руководство расценивало операцию, как опасную. Теперь же…

— Хорошо тогда давайте скажем Ульфрику, чтобы начинал двигаться через завал, — сказала она. — Если расчеты Ильи верны, он должен быть не таким уж большим, и вообще мы не глубоко. Может быть, уже через час-другой будем на поверхности.

— Погодите, есть еще один важный вопрос, — проговорил Герман, останавливая ее. — Вы сказали, что что-то нарушило центровку портала, или как там это называется… из-за чего это могло произойти?

— Это могло произойти по сотне причин. Но самая вероятная… ну, это могло случиться, если кто-то нарушил рисунок снаружи. Например, сдвинул одну из башенок немного в сторону.

— Вот как… — Герман побарабанил пальцами по кобуре с Узорешителем. — И это, стало быть, кто-то из самой же группы.

— Но группа была внутри…

— Но Мальборк выходил, — припомнил Герман. — И Пушкина — тоже.

— Вы правы, — Софья кивнула. Ее глаза расширились, и она с некоторым страхом оглянулась на остальных членов группы, суетившихся вокруг неподвижного Бромберга. — А господа поручики зашли позже меня. Чисто теоретически любой из них мог…

— То есть, сделать это мог любой, кроме вас, меня, и Ульфрика?

— Боюсь, Ульфрика тоже нельзя исключать, — она покачала головой. — Технически, он покинул наш мир самым последним, и мы не можем поручиться, что он все время был в самоходе, ни на секунду его не покидая.

— Хорошенькие дела, — протянул Герман, также оглянувшись снова на остальных.

Среди этих людей был человек, который вызвал все это. Не исключено, что в действительности он не хотел запереть их в этом склепе, а добивался чего-то другого. Например, что Реликварий остался ненайденным. Но так или иначе, среди них был враг. Человек, желающий, чтобы их операция закончилась неудачей.

Лучше всего, конечно, если это Бромберг. Пусть тогда лежит и не мешает, а помрет — ну, значит, сам виноват. Вот только что-то подсказывало Герману, что усатый немец тут совершенно ни при чем, а враг все еще активен, и новый удар может нанести в любую минуту.

— Нам с вами нужно смотреть в оба, — проговорил он Софье. — Кто бы он ни был, он может еще проявить себя.

— Конечно, — она кивнула, и на ее лице появилось преувеличенно серьезное выражение, как у отличницы, которая отвечает хорошо выученный урок.

— Тогда пойдемте, нельзя заставлять людей так долго ждать, — сказала он, и, осторожно взяв ее за плечо, пошел вместе с ней к остальным.

По остальной части группы было видно, что все они находятся на грани отчаяния, но вида стараются не подавать. Виктория, бледная и дрожащая, теребила длинными аристократичными пальцами шелковый платок. Вампир сидел на броне самохода и качал ногой, но видно было,