Революция - Андрей Алексеевич Панченко

Баха оживился мгновенно:

— Карантинный модуль мы сделать можем. Из тех же капсул, что тут нашли. Некоторые из них явно под этих чудищ заточены. Можем даже человеческие использовать, если ещё найдем пустые…

— Они не люди, — напомнила Кира. — Им кислород не факт что нужен. И питание у них… может быть излучением, полем, чем угодно.

— Значит, не кормим, а не даём умереть, — отрезал Баха. — Минимум: температура, влажность, давление — подстроим по их реакции. Пусть Федя мониторит.

Кира прищурилась:

— Ты сейчас предлагаешь нам их как-то заставить снова в овощи превратится? Как ты себе это представляешь? Я не думаю, что они согласятся добровольно.

— Я предлагаю с ними хотя бы поговорить, — ответил я. — К тому же они обещали мне подчинятся. Мы возвращаемся в нашу систему. Там есть связь с АВАК. Есть наши. Есть шанс найти для них место. Но до этого — они под нашей защитой. И под нашим контролем. А я не могу их сейчас контролировать, когда они просто шатаются где угодно по нашему кораблю.

— А если они не согласятся?

Я посмотрел на нишу с человеческими капсулами, на лица, которым даже не дали права проснуться.

— Я не знаю, будем решать, но пока мы хотя бы попробуем договориться, — сказал я. — В отличие от СОЛМО.

Глава 5

Я повернулся к отсеку, где находились биоформы. Там было тише, чем в остальной части корабля — почти мёртвая тишина, настороженная, как перед грозой. Они чувствовали нас. Всегда чувствовали.

— Ладно, — сказал я вслух, больше себе, чем остальным. — Пора разговаривать.

Мы шли медленно. Не потому что боялись — скорее потому, что не хотели спровоцировать. Симбиот мягко подсвечивал контуры: движения, поля, слабые энергетические всплески. Биоформы АВАК сидели полукольцом у стены, словно сами выбрали эту геометрию. Их тела уже не были тем хаотичным клубком щупалец и сегментов, какими мы их впервые увидели. Они менялись. Подстраивались. Где-то угадывались симметрия, опорные структуры, даже что-то вроде «позы ожидания».

— Они учатся, — тихо сказала Кира. — Адаптируются.

Я ничего не ответил, мне предстоял трудный разговор, и я мысленно готовился к нему, подбирая аргументы. Это не люди, я не знал, как они отреагируют на моё предложение, ожидать можно было чего угодно: от агрессии, до безоговорочного подчинения.

Одна из биоформ медленно сдвинулась вперёд. Она не выглядела угрожающе — скорее насторожно. По внутреннему каналу симбиота прошёл слабый импульс. Запрос.

«…контакт… разрешён?..»

Голосом это назвать было нельзя — скорее, ощущением, которое сразу накладывалось на мысли. Обрывки образов, фрагменты эмоций, чужая логика, но не враждебная.

Я сделал шаг вперёд.

— Мы не враги, — сказал вслух, хотя понимал, что слова вторичны. — Мы вас освободили. Но мы не знаем, что с вами делать дальше. Поэтому говорим честно.

Ответ пришёл не сразу. Сначала — волна боли. Потом страх. Потом… ярость. Чужая, древняя, сдавленная веками. Перед глазами вспыхнули образы: мир под жёлтым небом, тёплый, густой от жизни. Города — похожие муравейники, сплошной массив переплетенных жилых, рабочих, и инкубаторных секций. Огромные поля энергии, которые не жгли, а кормили обитателей этого мира — досыта, вкусно. И потом — тень. Холодная, структурированная, безличная. СОЛМО.

Захват был быстрым. Не война — сбор. Как урожай. Их не уничтожили. Их использовали как нужные запасные части, абгрейд для техники. Их перестроили под свои нужды, перепрошили, заставили служить. Те, кто сопротивлялся — погибли. Остальных разобрали на функции. Узлы. Короны. Контуры. Живые дешифровщики сигналов вражеской сети.

Я стиснул зубы. Кира тихо выдохнула, когда поток образов задел и её.

— Их планету… — прошептала она. — Её правда больше нет.

«…нет…» — отозвался отклик. — «пепел… тишина… мы — остаток…»

Баха выругался сквозь зубы.

— Чёрт. Командир… это даже не беженцы. Это… обломки цивилизации.

Я кивнул.

— И именно поэтому мы не можем просто оставить их здесь.

Я сделал шаг ещё ближе и сознательно ослабил фильтры симбиота, позволяя прямой канал. Голова тут же закружилась — чужая логика давила, как слишком плотный воздух.

— Слушайте меня, — мысленно сформулировал я максимально просто. — Мы не СОЛМО. Мы не будем вами управлять. Но и отпустить вас сейчас — значит обречь на смерть. У нас есть путь. Есть место, где можно искать решение. Но для этого вы должны согласиться на изоляцию. Временную. Карантин.

Пауза затянулась. Биоформы зашевелились, между ними пробежали импульсы — словно шёпот на языке, которого не существовало.

«…страх… снова клетки… снова сон…»

— Не сон, — твёрдо сказал я. — Не рабство. Контроль — да. Чтобы мы даже случайно друг другу не навредили. Вы под защитой. И под наблюдением. И если появится шанс вернуть вам хоть часть утраченного… мы попробуем.

Ответ пришёл неожиданно чёткий.

«…ты носишь узел!…как хозяин!…как СОЛМО!»

— Узел? — Я на мгновение застыл, стараясь понять, что они имеют ввиду, но мне подсказал инженер.

— Имплантаты. Они имеют ввиду наши имплантаты.

— А, это…

А ведь действительно. Мы наверняка для них не понятны. Мы живые и разумные существа, враги СОЛМО, у нас у всех есть симбиоты АВАК, но при этом так же у нас есть вживленные в мозг искусственные помощники, созданные с помощью чуждых АВАК технологий. Такими пользуются СОЛМО. Узел, как у хозяина, как у их врага…

— Да, узел у меня есть. — Согласился я — Но это он служит мне, а не я ему. Как этот корабль, которым я пользуюсь, отобрав его у врага. И этот узел создали мы сами — люди, для того, чтобы лучше воевать, лучше работать, лучше запоминать информацию и использовать её. Именно с помощью этого механизма я могу сейчас управлять кораблем. Технологии не всегда враждебны. Возможно именно благодаря им мы сможем найти ещё выживших представителей вашей расы. В этом хранилище, к которому мы пристыковались, есть сотни криомодулей, где до сих пор, тысячи лет хранятся в живом виде биологические организмы. И мы вернёмся сюда за ними, когда будем готовы, и освободим их всех.

Симбиот отозвался тёплой волной, как будто подтверждая сказанное.

Биоформы застыли на месте, видимо усваивая переданное мною сообщения, а я готовился к долгому спору.

«…мы согласны… временно… пока путь не откроется…»

Я медленно выдохнул. Только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

—