Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

«Интересно, конечно, будет взглянуть, как она будет при искусственном свете выглядеть, – подумал я. – Но думаю, что в любом случае будет менее впечатляюще. Но посмотрим – на самом деле не знаю, пока не увижу».

Тут же поинтересовался у художников по поводу витражей, какие у них соображения появились.

– Ты знаешь, Паша, эскиз нам очень понравился, – сказала Елена Яковлевна. – Но очень важно на плане понимать, где именно будут расположены витражные окна. Насколько я помню музейный зал и первоначальный план, который нам показывали, наше панно будет висеть на большой стене, и напротив расположены достаточно крупные окна. Если на них будут витражи, то неважно, какой будет эскиз – это не очень хорошо с точки зрения восприятия работы. Потому что витраж очень сильно искажает освещение, даёт много оттенков. И как они лягут на работу, неизвестно. Эффект может оказаться совершенно непредсказуемым...

– Будь зал побольше размером, проблемы бы не было, – добавил Михаил Яковлевич. – Там совершенно другие нюансы вступают в силу. А здесь помещение не очень большое, поэтому важно учитывать расположение окон и их вид. Боковые окна в этом зале – вот их великолепно было бы забрать витражами.

– Так что, кроме самого эскиза витража, очень неплохо было бы посмотреть, к каким окнам эти эскизы относятся, – заключила Елена Яковлевна.

– Задачу понял, – кивнул я. – Обязательно уточню этот вопрос в ближайшее время. Значит, правильно понимаю, главное – напротив панно витражные окна не располагать?

– Да, всё верно, – подтвердили художники.

– Тогда буквально сегодня‑завтра подниму планы, посмотрю, и этот вопрос решу, – кивнул я. – Получается, по эскизам можно витражистам давать добро? Правильно я вас понимаю?

– Да, Лимоновы – очень неплохие специалисты, – кивнула Елена Яковлевна. – Единственное: обязательно все же уточните по поводу окна, потому что, если они делали эскиз на центральное, там могут отличаться размеры и форма. А это может сильно повлиять на их рисунок.

– Хорошо, спасибо, что пояснили, – поблагодарил я художников, делая себе пометки в блокноте.

Обсудив панно, по приглашению художников остались ещё чаю попить, конечно же. Елена Яковлевна, оказывается, небольшой сладкий стол для нас соорудила. Посидели, пообщались и посмотрели последние работы художников.

Елена Яковлевна с большим воодушевлением показала новые офорты, а также последние эскизы Михаила Андреевича.

– Так вот над чем вы корпели сутками, отсюда не выходя? – усмехнулся я.

– Да‑да, так увлеклась, что не могла совершенно остановиться. Сил не было бросить, пока не закончу, – смущённо кивнула Елена Яковлевна. – А Мишенька уже со мной оставался за компанию. Ему тоже было чем заняться – доводил до ума эскизы с последнего пленэра. Как раз у него было пару задумок, которые реализовать там не успел, только наброски сделал. Вот он их и завершил.

Очень душевно пообщались с художниками и, довольные, поехали с женой домой, захватив их с собой тоже. Мерзнуть целыми днями в мастерской им явно надоело, так что оба охотно согласились поехать вместе с нами.

Глава 4

Москва, общежитие МГУ

В первую смену следить за потенциальной немецкой шпионкой Луизой Буркхард отправили двух старших лейтенантов Комитета государственной безопасности – Портнова Сергея Дмитриевича и Свиридова Илью Васильевича.

Словесное описание девушки у них, конечно же, имелось, включая и ее рост и фигуру, а из личного дела раздобыли и фотографию.

Неясно было только, в общежитии она сейчас или нет. Но этот вопрос Портнов быстро прояснил.

Подойдя к вахтёрше, дождался, когда никого рядом не будет, предъявил своё удостоверение, показал фотографию девушки. И старушка тут же ему сообщила, что она находится внутри. Пришла три часа назад и больше не выходила.

Правда, при этом выглядела вахтерша совершенно странно. Портнов даже подумал, что бабка, возможно, КГБ на дух не переносит. Может она из тех, у кого родственники от советской власти пострадали, или вообще диссидентка или какая бывшая графиня недобитая. А это было бы очень плохо если так. Он бы тогда не удивился, если она бы эту Луизу про них предупредила, все дело им испортив…

Так что вместо того, чтобы уйти и продолжать вести наблюдение из окна машины, он решил с бабкой пообщаться – попытаться прояснить, почему она так странно отреагировала на его удостоверение. И не прогадал.

Как выяснилось, старушка вовсе ничего не имела против КГБ. Она была просто удивлена тем, что он уже второй сегодня, кто ей удостоверение показывает и расспрашивает про немецкую студентку.

– А вот первый, кто приходил, был точно из ГРУ? – не поверил своим ушам Портнов.

– Я, товарищ офицер, между прочим, в армии пятнадцать лет отслужила, и войну всю прошла, и одиннадцать лет потом ещё служила до демобилизации, – фыркнула в ответ вахтёрша. – Думаете, я не знаю, что такое ГРУ, и чем военная разведка занимается?

– А как фамилия того офицера, из ГРУ, что вас расспрашивал? – решил попытать удачи Портнов.

– А вот этого уже не скажу, запамятовала я, – ответила вахтёрша.

Правда, запамятовавшей она не выглядела. Но тут уже ничего не поделать. Вполне может быть, просто вредничает бабка из-за того, что не сразу ей поверил. Но и без того она сообщила очень ценную информацию. Получается, кто бы ни дал наводку на эту немецкую шпионку, он немножко припоздал – за ней уже ГРУ вовсю следит.

Конечно, это была очень ценная информация. Как о слежке ГРУ, так и о том, что получается, раз тут ГРУ, то шансы намного выше, что эта девушка настоящая шпионка…

Портнов вернулся к машине и рассказал о ситуации Свиридову. Свиридова у них в двойке старшим назначили. Тот сказал, что останется на месте следить за Луизой, если она выйдет, а Портнов пусть пойдёт и доложит капитану Дьякову, которому поручили руководить этой операцией.

Кстати говоря, пока Портнов шёл к телефонной будке, он уже на основе полученной от вахтёрши информации, осмотревшись, приметил потенциальных конкурентов.

Два молодых человека сидели в зелёном «Запорожце» метрах в сорока от них – откуда тоже был прекрасный обзор на вход в общежитие.

«Запорожец» они используют, сообразил Портнов, поскольку знают, что немка своей