Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

Решил, что трёх будет достаточно. Прячу же всего на пару месяцев.

Вот если бы надо было, чтобы несколько лет клад пролежал, то, конечно, таких мер было бы недостаточно. А за пару месяцев, да в деревянном ящике, завернутом в брезент – ничего плохого с ними не случится.

Золотой телефон вытащил из коробки, завернул тщательно в полиэтиленовый пакет, замотал бельевыми резинками, засунул в коробку. А потом ещё и коробку также засунул в полиэтиленовый пакет.

Прикинул по размерам, что должна влезть в мой ящик просто практически впритык.

***

Москва, квартира Гусевых

Комсорг МГУ Гусев не мог толком ни есть, ни спать.

Нет, так‑то причина была сугубо положительная. В пятницу вечером ему позвонил помощник товарища Захарова – второго секретаря Московского горкома. Тот самый Захаров, которому он в своё время звонил по поводу проблем, которые были у Ивлева во время пребывания на Кубе.

– В понедельник утром товарищ Захаров хотел бы с вами встретиться по поводу кадрового предложения, – сказал помощник.

Охваченный волной восторга, Гусев в тот момент не осмелился уточнить у помощника, про какое именно кадровое предложение будет идти речь. А когда тот, передав ему время и место встречи, положил трубку, обсуждать что‑то было уже, конечно, поздно.

Так что теперь он корил себя за нерешительность, поскольку, конечно, ему было очень любопытно, что за кадровое предложение может сделать ему Захаров.

В любом случае это должно быть что‑то получше, чем должность комсорга МГУ.

Нет, так‑то должность вполне себе престижная и хорошая, но именно как стартовая – для него, как для человека, который имеет серьёзные амбиции по поводу дальнейшей карьеры.

А Захаров – это горком, это заместитель Гришина, это огромная власть. Это не должность в комсомоле – верном помощнике партии. Кто захочет при возможности быть помощником, когда можно быть той самой силой, которая всё вокруг решает? А для этого нужно получить должность на высоком посту в самой партии…

Вон даже простой момент, который знающим людям всё говорит о перспективах комсомола: главный человек в комсомоле, первый секретарь Тяжельников, не является ни членом Политбюро, ни даже кандидатом в члены Политбюро. При этом он же человек, которому очень благоволит генсек. И этим всё сказано о роли комсомола в Советском Союзе.

Так что да, Гусев прекрасно знал, что многие завидуют его должности комсорга МГУ. И звучит она хорошо, и связи на ней завести можно действительно очень серьёзные.

Вот даже если посмотреть, как он с Захаровым самим познакомился – через вопрос Ивлева. А этого вопроса Ивлева не было бы, если бы он в МГУ не работал на этой должности.

Но всё же Гусев хотел добиться намного большего. Тем более возраст же имеет значение: слишком долго проторчишь на этой должности комсорга – и лет через пять для тебя уже будет самым большим прогрессом в карьере место в Бюро комсомола. А там долго не задержишься, если тебе за сорок. Несколько лет, и спустишься вниз в одну из организаций Москвы на какую-нибудь небольшую должность.

Так что Гусев очень надеялся на то, что Захаров, как второй человек в горкоме после Гришина, предложит ему именно что‑нибудь, связанное с партийной работой. И конечно же, он не собирался отказываться от любой серьёзной партийной должности. Просто ходил кругами по своей квартире и всё ломал голову, какая же именно должность может быть ему предложена за то, что он тогда проявил лояльность и вовремя сообщил о проблемах рекомендованного в партию Захаровым Ивлева.

Вспомнил и про второго поручителя Ивлева, Межуева. А может, кстати, это Межуев совместно с Захаровым это решение приняли – что‑то интересное мне предложить?» – ломал он голову над тем, что его ожидает утром в понедельник.

«А что, если он придёт к Захарову, а там ещё и Межуев будет, и предложение будет по поводу работы в КПК? О, это было бы вообще невероятно здорово! Попасть в Комитет партийного контроля на любую должность было бы просто невероятно…», – думал он.

Тут зазвонил телефон. Гусев снял трубку.

– Анатолий Степанович! – сказал ему возбуждённо его хороший друг, замдекана географического факультета. – А ты слышал, что Фадеев написал заявление по собственному?

– Нет, не слышал, – удивился Гусев. – Откуда это стало известно?

– Ну, есть у меня свои каналы. Сам понимаешь, официально‑то об этом расскажут только в понедельник. Интересно, кто будет новым парторгом МГУ…

Едва Гусев это услышал, как ему тоже стало чрезвычайно интересно. И он даже начал догадываться, о какой именно должности может пойти речь утром в понедельник в приёмной Захарова.

«Нет, получается, что это точно не КПК. Но если это действительно так, и Захаров хочет поставить меня вместо Фадеева руководить партийной работой в МГУ, то это ничем не хуже. Это будет очень мощный скачок в карьере. Тем более первоначальные связи в МГУ уже налажены, а с новой высокой должностью они серьёзно упрочатся.

Став парторгом, он не будет уже видеть к себе никакого слегка снисходительного отношения со стороны проректоров. Нет, парторг МГУ – это уже уровень проректоров, а карьерные перспективы ещё похлеще, чем у них. Проректором хорошо быть в каком‑нибудь МГИМО, где с этой должности можно послом уехать за рубеж. А МГУ своих проректоров послами никуда не отправляет – не та специализация университета.

Но если это действительно так…

Гусев перестал метаться по квартире, сел в кресло у окна и мечтательно уставился в темноту.

– Ну, если это действительно так, то жизнь моя определённо начинает меняться к лучшему, – пробормотал он. – А уж как жена мной будет гордиться…

***

Москва, квартира Ивлевых

Вчера вечером мы с Фирдаусом и Дианой также договорились встретиться с утра в воскресенье на базаре. Так что сразу же после прогулки с Тузиком, физических упражнений и душа, я выехал на базар.

Галия, конечно, тоже хотела, но кто‑то ж должен с детьми остаться. Маленькие они ещё, чтобы на базар их таскать.

Встретился в условленном месте с Дианой и с Фирдаусом. Пошли закупаться.

С каждым новым походом на рынок у нас тут всё больше знакомых торговцев из кавказской диаспоры. Так что выбирать всё легче