Бабник: Назад в СССР - Роман Фабров

— Да какая драка? — пошёл в несознанку я. — Не было ничего такого. Скажи, Петька? — незаметно пнув его ногой, сослался я на соперника.

— Ничего не было, Пётр Иваныч, — согласно закивал рыжий тормоз. — Мы тут это…

— Мусор собираем, — перебил я его. — Вожатая нам велела всё тут вылизать, чтобы ни одного фантика не было, иначе она нам бамбарбия киргуду сделать обещала.

— Что ещё за киргуду? — не понял моей шутки директор.

— Да не обращайте внимания, Пётр Иваныч, это я в кино такое слышал. «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» называется, разве не смотрели?

— А, в кино, — буркнул директор. — Припоминаю что-то такое… — Тогда ладно, я было подумал, что ты ругаешься на незнакомом языке. Он ещё раз окинул нас внимательным взглядом, особенно задержавшись на сидящем на земле Петьке.

— Ну-ка, тезка, поднимайся, нечего тут рассиживаться. И вы оба марш работать! А то я смотрю, у вас слишком много свободного времени появилось.

Мы с Петькой переглянулись, но спорить не стали. Директор развернулся и пошёл обратно к себе, а мы остались стоять, глядя ему вслед.

— Ну что, — тихо сказал я рыжему, — продолжим наше знакомство позже?

Петька молча сплюнул в сторону и, не отвечая, побрёл в сторону отряда, демонстративно держась за ушибленное при падении колено. Я проводил его взглядом, размышляя о том, что эта история ещё далеко не закончена и рыжий явно затаил обиду. Вздохнув, я направился за инвентарём для уборки территории. В конце концов, она сама себя точно не уберёт, а портить и без того непростые отношения с вожатой пока было бы глупо.

На нашей территории уже кипела работа. Ребята суетились повсюду: одни подметали дорожки, другие собирали мусор и грузили его на носилки. Инна Ицкович, командир отряда, энергично раздавала указания, зорко следя за каждым и время от времени подстёгивая нерасторопных.

Взяв в руки грабли, я принялся за работу. Солнце припекало всё сильнее, но работа шла своим чередом. Периодически я ловил на себе любопытные взгляды других пионеров — видимо, слухи о произошедшем уже расползлись по всему пионерлагерю.

— Леха! — неожиданно раздался знакомый голос из кустов. — Иди сюда.

Это был мой несравненный Мишка. Я как-то и позабыл о нём за чередой всех событий, а он, молодец, помнит.

Выглядело это забавно, прямо партизан какой — прячется в кустах. Я нырнул к нему, обнаружив там весьма уютное убежище, из которого хорошо были видны пионеры, метущие аллею, и даже кусочек плаца, на котором, по словам друга, проходили утром и вечером линейки с построением всех отрядов лагеря.

— Ты что тут, Мишка, прячешься? — спросил я товарища.

— Ага, — кивнул Михаил. — Не хочу я каждый день дорожки мести, надоело мне всё это, быстрей бы к бабушке на дачу, — мечтательно вздохнул он. — Знаешь, она какие пельмени лепит? У-у-у… Пальчики оближешь! А тут в столовой так себе кормят, — и он скорчил рожицу, показывая, как ему не нравится местная еда и даже высунул язык.

— Расскажешь, как всё прошло с Шалым? — решил мой друг сменить разговоры о еде на более злободневную тему.

— С Шалым? — переспросил его я.

— Ну да, Петька рыжий, фамилия у него Шалый, — пояснил мне Мишка.

— А, понятно, — ответил я. — Да, если честно, никак. Только хотел рыжего отмутузить, как вмешался директор.

— Директор? Пётр Иваныч? — перебил меня мой приятель, выпучив глаза и прикрыв рот ладошкой.

— Да, а что? — удивился я такому поведению друга. — Директор и директор, что с ним не так?

— Ну как же? Ты что, не понимаешь ничего? — зашептал Мишка. — Это же директор! Он может любого просто взять и выкинуть из лагеря, а если напишет письмо в школу — это вообще звиздец будет! — Понимаешь? — закончил Мишка, многозначительно глядя на меня.

— Да понял я, понял, — оборвал я его, подняв руку вверх и давая понять другу, чтобы тот послушал меня внимательно.

— Мишка, вот ты сам посуди, — начал я. — Ну напишет он, например, в школу на тебя письмо, и что? Что тебе смогут сделать учителя? Пальчиком погрозить или родителей вызвать? Ну, предположим, вызовут, покажут им письмо от директора, а дальше-то что? Поругает тебя мама дома — и всё? Вот то-то и оно. Нечего тебе бояться, тем более — ты-то точно ни с кем не будешь драться и дисциплину нарушать.

— А я уж в случае чего сам как-нибудь разберусь со своими проблемами, если, конечно, вдруг такое случится, — добавил я уверенно.

— Это как же? — поинтересовался Михаил.

— Да как-как… Придумаю что-нибудь, фантазия у меня ого-го как работает! — ответил я с улыбкой.

— Ну-ну, — с сомнением фыркнул толстяк. — Посмотрим, как ты будешь фантазировать, когда тебя к директору школы вызовут или вообще из пионеров исключат.

— Это за что меня из пионеров-то? — недоуменно переспросил я.

— Да пока не за что, но я задницей чую, что добром это всё не закончится, а она меня никогда не подводила.

— Кто? — с улыбкой спросил я. — Чуйка или задница? — и рассмеялся.

Тот лишь буркнул про то, что мне лишь бы хиханьки да хаханьки, и отвернулся, обидевшись.

— Мишка, хватит тут сидеть, — сказал я, вставая с травы. — Пойдём в отряд на разведку, ведь интересно, что там сейчас происходит. Да и вожатая скоро вернётся. Нам с тобой надо ещё помозолить глаза перед этой самой… как её, ну, которая за главную тут осталась.

— А, Инка, — напомнил Миха имя девочки.

— Ага, — кивнул я. — Перед ней.

— Ну пойдём, — нехотя поднимаясь, согласился он.

Мы вылезли из кустов и стали отряхиваться от прилипших к одежде травинок. Мишка полез в карман и достал оттуда две конфеты, протянув одну мне. Я взял её и прочитал на обёртке «Раковые шейки» — никогда такие не видел, — подумал я и, развернув конфету, положил её в рот. Поискав глазами урну, но не обнаружив таковой поблизости, сунул фантик от конфеты в карман.

— Бери веник, — сказал я приятелю, поднимая свои грабли, которые так и валялись возле мишкиной нычки.

— Как увидишь кого