Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

Генерал поставил майору задачу: встретиться с Ивлевым и обговорить с ним возможность визита того в Японию вместе с театром «Ромэн».

Румянцев, честно говоря, был удивлён. Он был почти на сто процентов уверен, что высшее руководство откажется Ивлева отпускать во враждебную Москве Японию. А тут на тебе — вон какой неожиданный поворот.

Впрочем, не его дело указывать генералам, что следует делать, а что не следует. Так что он внимательно выслушивал инструкции от Вавилова: расспросить Ивлева, делая вид, что мало что знает, о деталях будущей поездки; поздравить с тем, что именно его пьесу японцы отобрали из всего репертуара театра для презентации в Токио, и уточнить про его планы туда поехать, намекнув, что комитет в принципе не возражает. Главное, чтобы он с японцами не общался без приданного ему переводчика.

«Ну что же, надо звонить Ивлеву и договариваться о встрече», — подумал Румянцев.

Правда, неожиданно пришлось задержаться, потому что он прихватил с собой свежие материалы прослушки. А Вавилов, вспомнив о них, захотел с ними в его присутствии ознакомиться, чтобы, при необходимости, что‑нибудь тут же и уточнить.

Увидев про то, что Андрей Миронов согласился посетить день рождения Ивлева, генерал только брови приподнял удивлённо. А вот короткий разговор с Захаровым его заинтересовал гораздо больше.

— Значит, тут получается, Захаров подтверждает, что Ивлев его как‑то от ишиаса смог вылечить… — сказал Вавилов задумчиво. — Жаль, мало тут по делу указано: куда они этот шарик совали? И какого размера этот шарик? — заинтересованно спросил генерал.

Румянцев только руками молча развел с досадой.

— Так, а что это за доклад медицинский Захаров поднял в этом разговоре? Было у нас раньше что‑нибудь про этот доклад по медицине — как поручение от него для Ивлева? — уточнил Вавилов.

— Нет, не припомню ничего такого, — ответил Румянцев. — Насколько известно по материалам прослушки, Ивлев, иногда раз в месяц, а иногда и чаще, читает лекции разные на базе завода «Полет» для своих друзей. Но сомневаюсь, что туда кто-то посторонний сможет проникнуть.

— Ну да, а жаль. Нас бы, между прочим, тоже этот вопрос бы заинтересовал, — нахмурился Вавилов. — Тем более с такой впечатляющей иллюстрацией излечения. Знаю я прекрасно, что такое ишиас, — продолжил Вавилов, — но никогда не слышал о том, что его можно легко вылечить при помощи какого‑то шарика. Вот как Ивлев соображает так хорошо, а? Где он эту информацию находит, которую мы, получается, игнорируем? Ладно, Олег Петрович, это не к вам, конечно, вопрос, — махнул рукой Вавилов и вздохнул.

* * *

Москва, Московский академический театр сатиры

Как‑то так вышло, что Андрея Миронова ещё в самом детстве очень заинтересовали японские самураи. Внушил ему интерес к ним сосед по подъезду — капитан дальнего плавания на пенсии, которого обожали все дети их двора.

Его корабль много плавал по азиатским странам. А дома у него был настоящий самурайский меч, к которому, конечно, детвору тянуло просто неотвратимо.

А он, пригласив к себе соседских детей, сажал их за стол, наливал им чай, ставил плошки с вареньем, которое сам закручивал у себя летом на даче, и начинал рассказывать детворе истории про свои приключения в южных морях. Ну и в том числе — про японских самураев, что когда-то жили в Японии и воевали в причудливых доспехах такими же мечами, как тот, что стоит у него на специальной подставке на тумбе.

Когда Миронову было двенадцать лет, старик умер. Но рассказы‑то его остались глубоко в памяти и Андрея Миронова, и всех тех детей в подъезде, которым он всё это рассказывал.

Миронов как‑то уже и подзабыл про это — вырос всё‑таки уже давно. Что там, казалось бы, какие‑то детские сказки?

Но когда Ивлев рассказал ему про то, что его пьесу повезут в Японию ставить на подмостках Токийского театра, у него тут же вспыхнул тот самый искренний, незамутнённый детский интерес к Японии.

А потом ещё и Боянов с Вишневским сделали ему очень интересное предложение, на которое он совсем не напрашивался.

А может, и в самом деле, — думал он, — съездить в эту самую Японию? Вряд ли когда‑нибудь ещё появится такой же шанс. Интересно же посмотреть, как в этой самурайской стране люди живут. А может быть, если повезёт, то удастся себе такой же самурайский меч купить, какой был у дяди Гриши…

Соблазн оказался слишком велик. То ли ностальгия по детству сыграла свою роль, то ли в целом скучно стало как‑то посередине зимы. Но захотелось ему съездить куда‑нибудь в абсолютно новое место, где всё точно будет совсем не так, как в Советском Союзе.

Так что Андрей Миронов подумал, что, наверное, на это предложение надо соглашаться.

Вот только он решил, что это надо обязательно согласовать со своим руководством в Театре сатиры.

Миронов терпеть не мог всякие интриги. Многие артисты были так тесно в них вовлечены, что они отнимали у них массу времени. С его точки зрения, они гораздо большего добились бы, если бы вместо этого заядлого интриганства работали над своим развитием как актёров. И сам Миронов ни в коем случае не хотел уподобляться одному из этих товарищей.

Так что да, он прекрасно знает, что сейчас не XIX век, а он не актёр крепостного театра, который не имеет права сам ничего решать за себя. Но всё же ему будет гораздо легче, если об этом его решении Плучек узнает именно от него.

Художественного руководителя Театра сатиры Миронов очень уважал. Человек он был талантливый и толковый. Работать с ним временами, конечно, было непросто, потому что он был очень требовательным. Но в плане развития актёрского потенциала Валентин Николаевич отрабатывал на все сто. Такого человека волей‑неволей будешь уважать.

Да взять ту же самую постановку «Ревизора», в которой они с Папановым играли с 1972 года. Как Плучек блестяще над ней поработал! И каким неизменным успехом у публики пользовалась эта постановка!

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Чем мне нужно заниматься с утра, у меня никаких сомнений не было и быть не могло. Ясно, что в спецхран надо ехать, учитывая, что у меня уже закончились материалы, на основании которых можно очередной доклад делать.

Позавтракал, поиграл несколько минут с детьми, поболтал с Валентиной Никаноровной о вчерашнем дне рождения.