Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

— Кстати, барон просил передать, что очень гордится тем, как вы провели переговоры. И ещё просил напомнить, что конокрадство – не самое подходящее хобби для девушки из приличной семьи. Хотя лошадь, говорит, прижилась отлично.

Он коротко кивнул и вышел с картонным стаканчиком в руках.

Алиса стояла как вкопанная. Щёки горели. Кровь прилила к лицу так быстро, что уши стали горячими.

— Он рассказал… — прошептала она. — Какому-то охраннику?!

Внутри всё закипело. Она сжала кулаки и прошипела сквозь зубы:

— Ну, Уваров. Ну я тебя прибью. Я тебя просто…

Она осеклась.

Потому что мысль, зародившаяся где-то на периферии сознания, вдруг пробилась сквозь возмущение и встала в полный рост.

Он бы никогда не рассказал подобное постороннему. Никогда. Это был человек, который хранил её секреты так, будто они были его собственными. Который ни разу за всё время не позволил себе использовать что-то личное, даже в шутку, даже в ссоре.

Он бы не стал. Если только…

Рот Алисы слегка приоткрылся. Знание договора, знакомая фраза про ребёнка и игрушку, манера говорить – дерзкая, спокойная, слишком уверенная… И этот кофе. Кофе, который он варил так, будто эта кофемашина принадлежала ему.

Алиса медленно повернула голову. На стойке рядом с кофемашиной стояла вторая чашка. Белая, фарфоровая, с поднимающимся паром. Приготовленная для неё.

Она подошла, взяла её обеими руками и осторожно сделала глоток.

— Фу, — сморщилась она. — Ну и гадость.

И в ту же секунду всё встало на свои места. Окончательно, бесповоротно и с абсолютной ясностью. Потому что во всём Петербурге был только один человек, способный настолько отвратительно сварить кофе и при этом настолько самоуверенно считать его превосходным.

— УВАРОВ! — заорала Алиса так, что за стеклом вздрогнули абсолютно все.

Она бросилась к выходу, выскочила в коридор, пролетела мимо опешивших сотрудников и рванула к ресепшн. Там никого не было, а на стойке аккуратно лежали кепка и чёрные очки.

Она едва не сломала кнопку вызова лифта, пока без устали нажимала её все те тридцать секунд, что лифт ехал к ней.

Выскочив в холл первого этажа, она бросилась на улицу. Тёплый весенний воздух обдувал её разгорячённые щёки.

Она стояла на улице, озираясь по сторонам. Весенний ветер трепал её рыжие волосы, а на лице сменялись одна за другой десятки эмоций: злость, восхищение, нежность, обида и снова злость.

— Ну, Уваров, — прошептала она, качая головой. — Ты невозможный человек.

Алиса посмотрела на фарфоровую чашку с кофе, которую так и сжимала в руке, и невольно улыбнулась:

— И ужасно варишь кофе.

Постояв так ещё пару минут, она медленно пошла обратно. Девушка так и не подняла голову, и не увидела серебристый силуэт вертолёта, летящий прочь от их небоскрёба.

***

Вертолёт набирал высоту, оставляя позади стеклянную громаду нашего офисного здания. Я откинулся на спинку кресла и стянул с лица накладку, что изменяла форму скул и переносицы. Тонкая, телесного цвета, она была настолько точно подогнана, что при обычном разговоре отличить её от настоящей кожи было невозможно. Разве что на ощупь, но кто станет трогать лицо охранника?

Положив её на соседнее сиденье, я потёр переносицу. Четыре часа в этой штуке — удовольствие ниже среднего, но результат того стоил.

Через пару часов я вновь зашёл в место, ставшее для меня вторым домом – в поместье Чёрного Пса.

В гостиной было шумно. Несколько человек из окружения Пса расселись по диванам и креслам, кто-то ел, кто-то спорил о футболе, а по телевизору шёл вечерний выпуск новостей, на который никто особо не обращал внимания.

Я сидел в углу, разбирая очередную стопку записок от сотрудников, когда один из парней Пса – тот самый, что возил для меня документы по всему городу, вдруг прыснул со смеху и ткнул пальцем в экран:

— Ой, Даня, глянь! Прямо как про тебя рассказывают, если знать вашу историю с Юсуповым.

Я поднял голову. На экране шёл короткий сюжет из рубрики «Природа и мы». Корреспондент стоял на фоне заснеженного леса и проникновенным голосом рассказывал:

— В Карельских лесах жители уже вторую неделю наблюдают необычную картину. Старый волк, вожак некогда большой стаи, бродит по лесу в одиночестве. По словам егерей, несколько лет назад из стаи была изгнана волчица с детёнышем. Долгое время вожак не проявлял к ним интереса, однако теперь, по всей видимости, потерял веру в собственных детей и пытается отыскать изгнанного волчонка. Егеря говорят, что старый волк ведёт себя так, будто чувствует – времени осталось немного и нужно успеть, пока не стало слишком поздно.

Камера показала крупным планом волчьи следы на снегу, а корреспондент закончил:

— Удастся ли старому хищнику найти того, кого он когда-то не уберёг – покажет лишь время. Мы же внимательно продолжим следить за этой историей.

В гостиной кто-то хмыкнул:

— Ну прям мелодрама какая-то.

Но я уже не слушал. Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри всё собирается в тугой узел.

Старый волк, вожак стаи, который потерял веру в собственных детей? Изгнанная волчица с детёнышем?

Каждое слово било в цель с такой точностью, что случайным совпадением это быть не могло. Павел Алексеевич пытается связаться со мной и использует самый главный ресурс, который у него всегда под рукой – СМИ. И послал он такие сообщение, которое мог расшифровать только кто-то, хорошо знакомый с историей моей жизни.

— Эй, ты чего завис? — окликнул меня один из друзей Пса.

— Дай телефон, — сказал я, протягивая руку.

Тот удивлённо моргнул, но молча вытащил мобильник из кармана. Я быстро набрал номер Юсупова и отправил короткое сообщение:

«Не теряю Веры в то, что волк найдёт что ищет.»

Ответ пришёл через тридцать секунд. Словно Павел Алексеевич сидел с телефоном в руках и ждал. Может, так оно и было.

Я прочитал сообщение и несколько секунд просто смотрел на экран. Потом вернул телефон и откинулся на спинку кресла.

— Всё нормально? — спросил парень.

— Не уверен, — честно ответил я. — Но скоро узнаю.

Глава 5

Павел Юсупов вышел из поместья ровно в семь вечера. У крыльца, как и всегда,