А бывают ли на свете принцы? - Ольга Кравченко

к брату, но заблудился, а твои дружки напали на меня и избили. И ты продолжаешь это делать, – во мне все начинало закипать от бессилия. – Отпусти меня, урод! Не видишь, мне нужен врач…

– Патрон! Вас хочет видеть какой-то господин! – послышалось от выхода.

– Скажи, что я сейчас приду! – мужик снова обратился ко мне. – Запомни мразь, я не таких колол! – он сплюнул рядом со мной и убрал ногу с горла.

Я свернулась калачиком, жадно глотая воздух и слезы. Как же надоело терпеть боль и унижение.

– Ублюдок! – просипела я ему вслед.

Перевернулась на бок, всепоглощающая боль застилала глаза красной пеленой злобы. Инстинктивно я понимала, что мое состояние ненормальное, и мне нужен врач. Но если я тут пробуду еще два—три дня, то он уже не понадобится.

Не успела я прийти в себя, как лязгнул замок, и в темноте раздался уже знакомый голос, но с другой интонацией.

– Возможно, мы начали не с того! Давай ты все мне сейчас расскажешь, и я постараюсь, чтобы тебя не отправили на виселицу, – неожиданно тихий и спокойный голос поселил во мне еще больше ужаса.

Решил поиграть в злого и хорошего полицейского? Шустрый какой! Все ему расскажи, мне бы кто рассказал, за что меня так!

Он схватил меня за больную руку и поднял с пола, мой визг пронесся по всему помещению. Если я и билась в детстве или меня били дворовые девчонки, то это обходилось синяком или парой царапин. А тут я вообще не чувствую ни одного живого места на своем теле, болит все и везде.

Он вытащил меня на свет, стянул шапку и замолк. Нужно было видеть его бледное, до ужаса перепуганное лицо, когда из-под шапки появилась копна сальных, ярко—оранжевых волос. Ну что, каково избивать девчонок?

– Удивлен, что еще не сдохла? – выдавила я из себя, и он меня отпустил. Я кулем рухнула на пол, закричав от боли.

Да я сама была удивлена, рассмотрев его красивое, бледное и холодное, как лед, лицо. Только серо-зеленые глаза казались грустными и уставшими. Передо мной стояла моя мечта. Высокий, широкоплечий мужчина, длинные черненые волосы, заплетенные в тугую косу. С таким не страшно, но с таким и опасно.

– Сражен! – он смотрел на меня как-то странно, будто увидел что-то, знакомое лишь ему.

– Если бы не мое состояние, я бы надрала тебе задницу, прямо тут!!! – отчеканила я с ненавистью.

– Если бы ты не была преступницей, я бы пригласил тебя на свидание! – вдруг выдал он.

– Да пошел ты! Ты со своими дружками напал на меня, и теперь вы пытаетесь убедить меня, что я кого-то убила! – выпалила я, чувствуя, как уплывает мое сознание.

– Никто не пытается тебя убедить, мы просто хотим получить ответ!

– Ответ? Да чтоб вы все сдохли! Особенно ты! Чтобы страдал от невыносимой боли, как я! И, знаешь, если у меня выпадет шанс бросить тебя умирающим, я это сделаю, не задумываясь! – на этом силы меня покинули. Стало уже все равно, что со мной сделают. Я жалела лишь о том, что так и не смогла спасти брата. И Александра с Ноксом так и не узнают, что со мной случилось.

Меня осторожно подняли на руки и понесли, видимо решили закопать, а может пустить на органы, пока не поздно.

Приоткрыла глаза, но сфокусироваться не получилось, перед глазами все расплывалось. Я слышала только его жестокий и холодный голос, он звал кого-то.

– Козел… – прошептала я.

Приходила в себя долго. Мне снились козлы, жующие травку. Они вылизывали мне руки своим мокрым шелковистым языком. Зачем? Не знаю. А еще, козлики так задорно прыгали по полянке, как в детских мультиках, и каждый подбегал ко мне, приносил цветочек в зубах и блеял. Странные сны, скажу я вам.

Сначала не удавалось открыть глаза, мешал яркий свет. Только с третьей попытки я смогла разглядеть белые стены, пожелтевший потолок, потертую коричневую тумбочку. На мне надета белая сорочка, больная рука лежит поверх одеяла – перебинтованная. Она пахнет не только лекарствами, но и цветами. Я повернула голову набок и увидела множество цветов, стоящих на полу в вазах. Неужели мир перевернулся, и теперь меня перестанут жестоко допрашивать? Решили задаривать цветочками?

Итак, я нахожусь в больнице. В палате со мной больше никого нет, хотя и пустует два места. Никаких пикающих мониторов, ни капельниц, и даже нет розеток, не говоря уже о настенной лампе. Электричества нет. А чем они тогда пользуются ночью? Нет, только не это! Неужто свечами?

Я попыталась встать с больничной койки, посмотреть, что творится за окном, уж слишком любопытно, куда меня занесло. А то кроме леса и тюрьмы я больше ничего не видела. От резкого подъема закружилась голова, и я повалилась на пол. Он выложен белым потрескавшимся кафелем, не помешало бы сделать ремонт. Это единственное, что мне пришло в голову в этот момент, а не как мне подняться с пола. Возможно, действия лекарств отразились на моем мозге. Дверь открылась, в палату вошли. Я видела только ноги в светло-коричневых брюках, они явно принадлежали мужчине.

– Ты в порядке? – прозвучал рядом со мной вопрос.

Этот голос я узнаю везде, даже среди гудящей толпы, он будет выделяться для меня особенно.

– Козел! – получилось довольно громко. Мужчина обошел кровать и помог мне подняться. Я всячески сопротивлялась, но для него мои отпирания, что детский толчок в спину, даже не заметил. – Уйди от меня и не приближайся ближе, чем на десять метров, – я ненавидела этого человека настолько, что готова расцарапать ему физиономию, а потом хорошенько отдубасить.

– Значит, в порядке! – прозвучал мужской голос довольно громко для моего слуха.

Он тоже не испытывал ко мне симпатии, усадил на кровать, задев больную руку. Я взвыла от боли. Мужчина хотел что-то сказать, но я не смогла сдержаться, чтобы не отомстить ему, пускай таким низким способом. Он стоял очень удобно для моей маленькой подлости, и я, недолго думая, саданула пяткой мужику между ног. Его физиономия искривилась от боли, и он рухнул на пол. Я забралась под одеяло и стала дожидаться, когда этот субъект придет в себя и свалит отсюда.

Возня на полу прекратилась вместе со стонами довольно быстро, козел поднялся, поправил одежду и, не проронив ни слова в мой адрес, ушел, со всей силой хлопнув дверью.

Я в полной мере насладилась своей небольшой местью, пусть знает, как меня обижать. Кто ему дал права так со мной обращаться? Чуть не померла. Варвары!

Позже в палату вошел мужчина в