Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

чуть менее трехсот километров. И на высоких орбитах буксиры обычно висели по десять дней: за это время у буксиру успевал подняться челнок с экипажами барж, затем от баржи него отстыковывались и уходили уже на разгрузочные орбиты, а после этого к нему пристыковывались баржи уже пустые. И после этого на другом челноке экипажи этих барж возвращались на Марс — а вот экипаж буксиров (за исключением одного из энергетиков и суперкарго, управляющего всей погрузочно-разгрузочной работой) на первом челноке обычно спускался на планету, а на последнем возвращался на свой корабль. И это для них было хоть и короткий, но очень нужный всем членам экипажа отпуск, и в экипаже энергетики дежурили при разгрузке поочередно, да и суперкарго в команде числилось по два человека. А вот опустившиеся на низкую орбиту буксиры находились там по два месяца: просто столько времени требовалось, чтобы перезарядить ходовые реакторы. И Валентина Николаевна с тревогой заметила, что Ира после заката часто стоит у окна, разглядывая плывущие в небе «Бурлаки», а датчики здоровья при этом показывают «повышенный эмоциональный уровень». Причем с каждым днем (с каждым вечером) уровень эмоциональности все увеличивался…

И в конце концов капитан-наставник не выдержала: когда Ира снова встала у окна и начала пялиться в небо, она подошла к девочке:

— Ира, что тебя так беспокоит?

Курсант Алексеева посмотрела на Валентину Николаевну как-то рассеянно:

— Вот там, видите? Там летит наша «Стрекоза».

Ну да, не разглядеть летящий на высоте в двести семьдесят пять километров буксир, раскинувший свои крылья-радиаторы почти на километр мог лишь человек с дефектами зрения, а таковых на Марсе почти и не было. И все «Бурлаки» именно на это красивое насекомое были с такого расстояния очень похожи: кругленькая «голова» диаметров за сотню метров, толстенькое «тельце с лапками» (шесть энергетических реакторов) к которому «крылья» и были приставлены. Разве что «крыльев» было не четыре, а шесть, но общего впечатления это не портило, а завершала картину семисотметровая «труба» линейного ускорителя плазменного двигателя.

— Вижу. А почему ты думаешь, что это именно ваша «Стрекоза»?

— Я же расписание поглядела.

— И ты мечтаешь побыстрее стать капитаном этого буксира? И из-за этого так волнуешься?

— Капитаном я стану, и по этому поводу не волнуюсь. Но там сейчас капитаном служит дед Иван, а он мне обещал, что каждый раз, когда он на Марс прилетать будет, он обязательно ко мне в гости в школу первым делом зайдет. Но «Стрекоза» там уже дней десять висит, а он все еще не пришел. А он ведь всегда свои обещания исполняет, и я боюсь, что с ним что-то случилось…

— Ира, тебе надо было мне об этом сразу сказать: я же твой капитан-наставник.

— Ну, сказала бы я, и что?

— Ты пока еще просто курсант и многого не знаешь.

— Но я же «Стрекозу» вижу!

— А видишь ты ее так хорошо, потому что она опустилась на низкую орбиту. Но сделала она это потому, что на этой орбите реакторы перезаряжаются.

— И что?

— А по уставу капитан во время перезарядки реакторов не имеет права корабль покидать. Так что твой дедушка еще на Марс не прилетел, он только до станции перезарядки долетел. А вот через два месяца, когда буксир уйдет на погрузку, он сможет и на Марс опуститься, и я уверена, что первым делом он именно к внучке к нам в школу и зайдет. А сейчас он этого сделать не может: при перезарядке у буксира… у любого корабля все коммуникации ведутся только со станцией «Родина», и на «Рассвет» оттуда даже челноки не летают.

— Да? А я и не знала… — Валентина Николаевна быстро взглянула на экран своего коммуникатора и немного расслабилась: «эмоциональный всплеск» у девочки быстро уменьшался.

— Курсанты еще очень многого не знают, и вот как раз для того, чтобы они могли задавать любые вопросы, которые вызывают к них беспокойство, капитаны-наставники их и ведут. Но я тебе открою страшную тайну: думаю, что большинство наставников тоже не знают, что при перезарядке капитанам кораблей их покидать запрещается. А я просто случайно, можно сказать, это знаю: я же тебе уже говорила, что хотела перевестись в Дальфлот? А там больше всего шансов у тех, кто в случае необходимости способен взять командование кораблем на себя — и я капитанские уставы ради этого и поизучала. И, кстати, поняла, что капитан из меня не получится: корабли Дальфлота слишком уж отличаются от танкеров.

— А я где-то читала, что в Дальфлоте используются почти такие же корабли, как и танкеры.

— Ну да, на самом деле корабли такие же, и даже несколько танкеров были в Дальфлот переведены, у них просто вместо танков другие грузовые секции пристыкованы. И я именно по этой причине училась на оператора танкера. Но в Дальфлоте у кораблей задачи совершенно другие, и я вовремя поняла, что с ними мне не справиться. Вовремя — это как раз перед тем. когда мне предложили наставничество… А чтобы ты уже совсем беспокоиться перестала, я тебе сейчас на коммуникатор отправлю устав «действия капитана при работе на планетных орбитах», ты сама уже найди, где там регламент перезарядки ректоров описан.

После этого случая датчики Ирины больше на «излишнюю эмоциональные нагрузки» не «жаловались», А вот Валентине Николаевне такой нагрузки добавилось немало: девочка каждый день приходила к ней с новыми вопросами, причем к учебному курсу чаще всего отношения не имеющими. Но капитана-наставника не вопросы беспокоили, ответы на них она очень быстро находила с помощью информатория. Ее беспокоило то, что сама Ирина ответы на них не искала, а старалась переложить поиск ответов на кого-то другого. И обсудить эту проблему она пришла к начальнику школы…

Николай Михайлович — сам капитан буксира в отставке — выслушал ее вопросы и задумался, но очень ненадолго. А ответ его Валентину Николаевну очень удивил:

— Извините, а вы можете пояснить мне свой вывод?

— Она все силы отдает основной своей работе, в данном случае — учебе, и учится она довольно неплохо. А вот вспомогательные работы, на выполнение основной задачи не влияющие, она просто перепоручает… скажем, членам экипажа, а в данном случае она работой вас нагружает. Причем, я думаю, что не на все ее вопросы ответ можно найти в информатории, — и, услышав это, наставница не удержалась и громко рассмеялась.

— Я что-то смешное сказал? — удивился Николай Михайлович.