Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

— Шалхово гнездо, — выдохнул он, оглядывая стены. — Меня в дружине, когда я ошибался… — замялся и не закончил мысль. — И то в холодной комнате попросторнее было.

Кровь из носа я унял, прижав рукав. Голова ещё гудела, но перед глазами больше не плыло. Чужие источники я теперь чувствовал ясно и теперь буду готов, если кто-то решит нас навестить без спроса.

— Отрыжка шалха! — произнёс Тавр в потолок. — Я ей когда-нибудь язык узлом завяжу. До чего же мерзкая баба… Я не представляю какой мужик решиться жениться на такой. Это же насколько нужно будет себя не уважать?

— С тобой всё в порядке? — спросил Варис, опускаясь на корточки у стены, потому что сесть больше было некуда. — Как твой Росток?

— Я… нормально, — кивнул.

— Она умрёт, — обронил Одр. — Ты же уже решил… Рейланд?

Поднял взгляд и увидел совершенно другого Одра, его глаза полыхали, в них была такая ярость и злость, которую я видел у себя в деревни.

— Что ты там опять за чушь несёшь? — хмыкнул Тавр. — Она третьей ступени.

— Четвёртой, — поправил я.

— Шмыга мне в братья! — ударил кулаком в колено сын дружины.

— Плохо… — выдохнул Варис. — Но ступень это не главное, у неё есть кое-что ещё от семьи Вельт. Артефакты, настройки, зелья… семейные техники?

Сарн поставил мой мешок у ножки кровати и привалился к тумбе. С потолка над ней капала холодная влага, и капля цокнула ему за воротник. Он дёрнулся, выругался, но место не сменил, потому что другого не было.

— Тварь, — выдавил он вдруг.

Все головы повернулись к нему.

— Что не так? — он насупился. — Я не про вас, а про эту девку.

Это вышло у него неловко, и сам он, кажется, на себя за это разозлился. Но впервые за всё время Сарн ругал не меня и Гирта, а того, кто давил на всех нас разом. Прокручивал в голове всё, что у меня есть и что могу использовать против неё. Мало… слишком мало.Я не сомневался, что до экзамена, она нам дойти не даст. Варис, кажется, понял, о чём я думаю.

— Зря ты на неё так смотришь, — обронил он тихо — Перед тобой не просто Синара, а вся семья Вельт.

— Знаю, благодетели школы, — отозвался я. — Ты говорил.

— Это не всё… — Варис потёр шрам на шее. — Вельты не просто платят за корпуса и пилюли. Половина ядер, что идут в школьные пилюли, проходит через их руки. Тронешь Синару всерьёз, и за ней поднимется не класс Стеблей, а вся семья и тогда тебя… никто не защитит и не спрячет. Вот будь ты сыном Ровэна…

Посмотрел на Вариса и хмыкнул. Тавр приподнялся на локте, и кровать под ним взвыла.

— Если все дружины встанут как одна, — буркнул он. — Мы бы вытряхнули их из города уже давно.

— Но не объединились, — улыбнулся Варис. — И не вытряхнули. Потому что у Вельтов алхимия, а у алхимии руки длинные. Они нужны ничуть не меньше, чем дружины.

Из угла, от мокрой тумбы, подал голос Сарн и неожиданно тихо:

— Моя семья… им должна. Много. Поэтому я здесь. Если стану сильным, долг можно будет закрыть службой или добычей. Если нет — отец подпишет обет. Потом остальные и я… И это конец нашей семьи, мы станем руками Вельтов.

Он скривился.

— Лучше уж смерть.

Никто не отозвался сразу. Сарн редко говорил о себе, и эти несколько слов вышли у него тяжелее, чем все его прежние угрозы. Вот только никто не успел ничего ответить.

— Отто Вельт, — обронил вдруг Одр. — Глава семьи и он тоже умрёт.

— Что ты там опять бормочешь? — повернул к нему голову Тавр.

Одр улыбнулся и притворился, будто ничего не говорил и тут же сел на кровать, ту, что напротив.

— Я занял!

Тавр ударил по кровати на которой мы сидели:

— Моя!

Варис медленно повернул к ним голову:

— Вы серьёзно? Как дети будем?

— В дружине кто первым сел к котлу, тот ест горячее, — буркнул Тавр.

— А кто долго рассуждает, ест рассуждения, — добавил Одр, не открывая глаз.

— Я на полу спать не буду, — подал голос Сарн от мокрой тумбы.

— Тогда стой, — отозвался Тавр.

— Сам стой, шмыг!

Тавр приподнялся на локте, и кровать под ним взвыла.

— Ну-ка… Повтори.

Сарн смерил его взглядом, прикинул разницу в плечах и решил не повторять.

— Комната маленькая, я сказал, — пробормотал он. — И нужно придумать как нам тут всем разместиться.

Голова прояснилась настолько, чтобы думать, и думать выходило одно: если они сейчас сцепятся за две лежанки, мне их не разнять.

— Пять ночей круг, — обронил я.

Они замолчали. Даже Сарн, уже открывший рот.

— Две кровати, а нас пятеро. — Перевёл я дыхание. — За пять ночей каждый дважды спит наверху, трижды внизу. У двери тоже меняемся, по очереди. Никому не обидно. Сегодня остаётся как есть, потому что если вы заново возьмётесь делить, я вас сам положу на пол, как только подымусь.

Варис думал и тёр пальцем шрам.

— Справедливо.

— Ненавижу справедливость, — обронил Одр и улёгся лицом к стене.

— А почему они сегодня наверху? — не унимался Сарн.

— Потому что они уже легли, а ты ещё споришь, — отозвался я. — Завтра слезут.

Сарн что-то проворчал, но устроился у мокрой тумбы, подложив под голову свёрнутую накидку. Тавр спихнул меня окончательно на пол и захрапел раньше, чем световой камень в углу осел до половины.

— Он всегда так? — прошипел Сарн из своего угла.

— Нет, — отозвался Варис с пола, укладываясь между кроватями. — Иногда громче и яростнее. Для истинного сына дружины нет ничего важнее: сна, еды и женщин.

— Я не усну тут, — хмыкнул Сарн.

— Тогда будешь первым, кто заметит убийцу, — обронил Одр, не оборачиваясь.

— Смешно тебе, — буркнул Сарн в темноту.

— Нет, — зевнул Одр. — Просто это правда.

Сарн затих. Повозился и подал голос снова:

— Нам нужно придумать как всем вместе выжить в классе Стеблей.