Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Пауза. Серебро в косе погасло вместе с её остановкой.

— Стебель — это тот, кто пророс сам. Через чужие кулаки. Через страх. Через голод. Через старших, которые не отходили в сторону, когда ты падал. — Она кивнула на Гирта, на тех, кто держался у стены. — Здесь каждый заплатил за место. Кто кровью. Кто костями или долгами, о которых Листьям лучше не знать. А вы пришли после второй, весьма дорогой пилюли. Школа крайне щедра…

Всё что она перечислила… мы все заплатили свою цену. Вот только Синара перевернула всё так, будто они выше нас. Наша боль и кровь не в счёт, раз за ней стояла школьная пилюля. Тавр сжал кулак так, что руки издали скрипящие звуки. Видимо вспомнил, как был мешком для битья у Стеблей.

— Он, и ещё тот и вот тот… — перечислял сын дружины шёпотом, кивая на лица присутствующих. — Эти шалхи… больше всего хотели меня сломать.

Он даже дёрнулся чуть вперёд, но тут же ударился в мою спину. А ещё запыхтел так сильно, что мои волосы на затылке начали шевелиться.

— Первая ступень Ростка, — продолжала Синара, не глядя на Тавра. — Как мило. Вы, верно, думали, что вас поздравят? Что кто-то запомнит ваши имена? Что Лист, сумевший не сгнить, уже Стебель? — Она, будто наслаждалась собственным голосом. — Не обижайтесь. Для Листьев это и впрямь праздник. Маленький, грязный, школьный праздник. И думается мне, что последний.

— Отрыжка шалха, — выдавил Тавр одними губами мне в спину.

— Тихо, — шепнул Варис.

Она не услышала.

— Лучше я выпью яд, чем буду слушать эту набитую всякой дрянью дуру, — всё ещё шептал храбрый сын дружины.

— Хотя нет. Я несправедлива. — Синара остановилась напротив меня, но обращалась всё ещё ко всем. — Сегодня у вас правда мог быть праздник. Вы все прорвались. Даже, говорят, почти без плача. Вас могли бы похвалить. Эстер мог бы назвать вас приемлемыми. Для таких, как вы, это много.

Тишина в зале сделалась плотнее.

— Но потом… один деревенский сунул руку в чашу и всех удивил, — обронила она, — и ваш праздник кончился.

Вот так это и делается? Она не сказала ничего нового. Просто взяла то, что уже лежало между нами, и подняла повыше, чтобы увидели все.

— Не злитесь на нас, новенькие, не мы вам испортили день — продолжила Синара. — Злитесь на него. Без этого Листа… вы сегодня были бы победителями. Маленькими, жалкими, но победителями. А так — вы просто те, кто стоял рядом, когда небо решило показать фокус.

Краем глаза я ловил лица ребят. Тавр резко глянул на неё, потом на меня и отвёл взгляд. Лицо у Вариса, словно отвердело. Сарн уставился на меня в открытую и со злостью, а Бренна опустила глаза в пол.

Она не врала. В этом и была её главная мерзость. Брала куски правды, счищала с них всё лишнее и оставляла один острый край. Мы и впрямь прошли на двух школьных пилюлях. И ребята вправду могли бы сегодня ходить победителями, если бы чаша не вспыхнула шестью делениями под моей рукой. Ложью было только то, куда она этот острый край поворачивала.

Трещину между нами она не создала. Вот что меня грызло сильнее всего. Будь это пустая клевета, ребята отмахнулись бы и сплотились за моей спиной. Но обида или что там у них… уже лежала между нами. Синара просто отыскала её, как охотник находит чужой след, и подняла так, чтобы увидели все.

Я держал лицо и просто слушал, хотя внутри ненавидел её. Она итак уже в моём списке, но после этого… выдохнул. Слова она умеет выбирать и произносить их правильно тоже. Мне нечем ей ответить, но это пока.

— Рейланд, Рейланд — качала головой Вельт. — Никогда не думала, что буду запоминать имя отброса. Деревенский с битым Зерном, которого бы не взяла ни одна школа даже под обет. Любимец Ровэна. Гордость Эстера. Вторая ступень Ростка. Идеальные качества.

— Вторая? — шепнул кто-то.

— У Листа?

— Врёт.

— Чаша не врёт.

— Значит, жрал что-то.

Откуда они знали про вторую и про качества, я не понял. Если только у Синары, дочери Вельтов и благодетелей школы, ушей было больше, чем у всех тут разом. Ей доложили. Может, кто из учителей или учеников. Неважно. Она продолжала давить используя информацию обо мне против меня же.

Кажется, её план это настроить против меня моих же ребят. Внизу живота скрутило. Как же мерзко…

— Да, я тоже думаю, что небо иногда чересчур благословляет грязь, — подхватила Синара общий шёпот. — Но раз школа решила посадить среди нас чудо, невежливо будет не поглядеть, как оно держится на ногах.

Рука искала копьё, меч. Для меня всё это было слишком… новым. В деревни меня просто обзывали, а тут её простые слова, задевали не меньше.

— Дуэлей нам запретили, — продолжила она, ступая в пустой круг на полу. — Ещё и источники калечить нельзя. Гнёзда вам ещё не открыли. Бедные проростки, вас даже трогать пока запрещено.

Она остановилась в центре круга и повернулась ко мне.

— Но давление на источник — это не дуэль, а приветствие. Мы же должны знать, кого нам подселили? Выйди. Ничего сложного. Я разверну источник, ты постоишь. Не упадёшь — признаем, что в тебе есть хоть что-то, кроме слухов.

— Пусть покажет вторую ступень, — бросил кто-то из Стеблей.

— Или может всё-таки кость сломать, — оскалился Гирт. — Вон сколько их, учителя даже не заметят, если кто-то будет хромать.

Синара повела на него взглядом.

— Кости потом.

Гирт замолчал, но улыбку не убрал.

— Упадёшь — тоже хорошо, — обронила она мне. — Будешь знать своё место.

Я пока молчал и думал, но она тут же перевела взгляд за мою спину.

— Откажешься — выберу другого. — Кивок в сторону Тавра. — Того большого. — Перевод на Вариса. — Или неженку. — На Одра. — Или того, кто улыбается как дурак. — И, наконец, на дальнюю стену, где стояла Бренна. — Можно и девочку. Мы же все равны на пути возвышения.

Бренна напряглась, пальцы её на узле побелели сильнее.

— Кто-нибудь из вас всё равно покажет, чему же Листьев научила школа, — закончила Синара.