Тренер Гильдии Фамильяров 4 - Сергей Харченко

— А ну иди сюда, вертля шерстяная! — громыхала баба Зина на всю базу.

Попытался остановить щенка через Сопряжение. Но Живчик был настолько напуган перспективой получить мокрой тряпкой по ушам, что его паника напрочь блокировала мои эфирные сигналы. Инстинкт самосохранения оказался выше всего остального.

Разгневанная баба Зина, понимая, что не догонит терьера, с яростным боевым кличем метнула веник в терьера. Снаряд полетел по баллистической траектории.

Живчик, взвизгнув, резко затормозил, и стрелой залетел в приоткрытую дверь кабинета Белова.

Веник упал на пол, оставляя после себя обломанные частицы.

В ту же секунду из кабинета Белова донёсся оглушительный грохот падающей мебели, звонкий лай.

— Ай, моя картина-а-а-а!!! — раздался отчаянный вопль помощника.

Глава 4

Я влетел в кабинет Белова следом за спасающимся Живчиком.

Щенок после вопля помощника забился под рабочий стол, глухо зарычал, формируя ещё пару мини-смерчей. Поэтому первым делом я шагнул к нему, коснулся загривка. Отправил успокаивающий импульс по Сопряжению, мгновенно гася его панику и желание крутить вихри.

Мини-смерчи растворились в воздухе. Фрагменты шелухи, которые он прихватил с собой, осыпались на пол. Живчик вывалил язык, завилял хвостом, потянулся ко мне.

Я взял Живчика на руки, и он лизнул щёку. Искорка фыркнула с моего плеча. Ругалась на него, судя по интонации.

Следом я подошёл к Белову, на котором лица не было. Помощник стоял перед своей деревянной треногой, вытаращился на холст в картинной рамке и буквально рвал на себе остатки волос.

Смерчи, что Живчик притащил за собой в кабинет, добрались до картины помощника. Оставили о себе память в виде хаотично разбросанной по холсту лузги. Та намертво прилипла к картине. Было ореховое месиво, а получилось орехово-семечковое месиво.

— Всё испорчено! — в отчаянии восклицал помощник, взмахнув руками. — Всё! Я так много времени потратил! Столько трудов!..

Лицо Белова побагровело, губы тряслись, а в заслезившихся глазах проглядывала невыносимая скорбь. Понятно, надо спасать его нелепую арт-терапию. Иначе потеряю помощника. Он снова сорвётся под стрессом, ведь итог этого срыва будет иметь далеко идущие последствия.

И дело тут не только в преддверии полуфинала. Не в том, что останусь без помощника. Я не хотел допускать, чтобы он угробил себя, тем более из-за такой нелепой случайности.

Выпустив Живчика на пол и приказав ему никуда не убегать, я приблизился к холсту, скрестил руки на груди и принял максимально задумчивое выражение лица.

— Ну что, видишь? Ты видишь? — Белов вытаращился на меня, тыкая на картину. — Что он натворил с моей красотой…

— Хм… — многозначительно протянул я, склонив голову набок. — А ведь неплохо.

Белов замер с открытым ртом, глядя на меня как на сумасшедшего.

— Что… неплохо? Это же мусор! — его голос сорвался на писк. — Это же… это просто непонятно что!

— Артём Сергеич, вы присмотритесь, — я отошёл, прищурился с видом знатока, всмотрелся в абсолютный сумбур из колотого арахиса, скорлупок от фисташек и прилипшей чёрной лузги. — Эта шелуха добавила текстуры. Объёма. Посмотрите внимательнее! Это же грива льва. Настоящая грива, вздыбленная на ветру. Какая динамика! Очень живой рисунок.

Я прикусил губу, изо всех сил стараясь не прыснуть со смеху от той чуши, которую нёс.

Белов перестал причитать. Он подозрительно уставился на меня, затем повернулся к своему творению. Прищурился, как и я. Наклонил голову влево. Потом вправо.

— Да? — неуверенно протянул помощник.

— Абсолютно, — кивнул я с самым честным видом, пряча изо всех сил улыбку. — До этого ваш лев выглядел… плоско, что ли. А теперь в нём чувствуется агрессия. Жизнь. Новые элементы придали нужный контраст.

Лицо Белова на глазах начало светлеть. Отчаяние сменилось глубоким творческим осмыслением.

— А ведь и правда… — пробормотал он, подходя ближе к холсту и потирая подбородок. — Грива! Вот они, чёрные вкрапления… Вроде даже тень! Если немного подправить, будет вообще шикарно!

Кризис миновал. Я мысленно выдохнул, вытащил из кармана поводок, подцепляя на него Живчика, потянул его к выходу. Надо покинуть кабинет как можно быстрее, пока меня не разорвало от смеха.

— Ну, раз шедевр спасён, я пойду, — бросил я у двери, бросая взгляд на свои часы. — И напоминаю, Артём Сергеич, обеденный перерыв ещё не закончен. Десять минут точно есть.

— Да ну его, этот обед, — отмахнулся Белов, уже хватаясь за пинцет и клей. — У меня тут дела поважнее. Надо мне доделать, пока вдохновение ещё со мной!

Оставив Белова наедине с его творчеством, я направился в столовую. Вышел на задний двор, по пути выгулял Живчика, и добрался до здания столовой, в которой всё ещё витали ароматы копчёностей и свежей выпечки.

Обеденный зал был уже пуст, команда разбрелась по базе. А Раиса Павловна, протиравшая столы, расцвела при моём появлении.

— Ой, вы ж мой хороший! — заворковала повариха. — Сейчас мы вас накормим. Сейчас всё будет. А то мотаетесь всё, спасаете всех, а про себя забываете.

Она проворно метнулась на кухню и через минуту выставила передо мной дымящуюся тарелку густого горохового супа, а следом — порцию запечённого картофеля с румяными свиными рулетиками и прозрачной подливой с золотистым лучком.

Аромат стоял такой, что у меня поневоле свело желудок. Да и выглядело всё очень аппетитно.

Для начала я выдал корм своему зверинцу. Живчик захрустел у моих ног сухим кормом. Искорка, вяло принюхиваясь к своей горке на столе, принялась вяло жевать сублимированные кусочки. Да и Сверчанский забыл о своих требованиях, махнул лапой и перешёл к поеданию дольки апельсина.

Вот и я решил приступить к обеду. Расправившись с супом, накинулся на второе блюдо.

— Свинюшка домашняя, кума из деревни угостила, вот и решила приготовить, — с гордостью пояснила проходящая мимо Раиса Павловна, удивлённо посматривая на сверчка, который уплетал за обе щёки апельсин. — Бойцы-то ваши всё подчистую уплели. Но я-то знаю, что вы придёте, вот и сберегла рулетики, специально для вас.

— Вы, как всегда, очень вкусно приготовили, — похвалил я её стряпню, и Раиса заулыбалась ещё сильней.

Я с удовольствием доел второе блюдо. Запечённая корочка картофеля была чудесной, она слегка похрустывала, и подливка с лучком придавали особый вкус гарниру. А рулетики с чесночным привкусом буквально таяли во рту. Я