Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

общем, по шкуре. Ограничения не снять, но можно создать из нее плащ, который превзойдет любую броню. Вполне возможно, удастся даже сохранить постоянную неуязвимость, как свойство, но… Ты же знаешь, что все эти стопроцентные шансы на что-то и всякого рода неуязвимости игровая механика всегда пересчитывает в зависимости от противника?

– Всегда догадывался, – вздохнул я. – У меня даже неразрушимый щит разрушился, да и неразрушимую броню постоянно приходится ремонтировать.

– Ну вот. Но выйдет даже лучше, чем сейчас, это я гарантирую. – Родриго посмотрел на дворфа. – Господин Вендел, позволишь воспользоваться твоей кузней?

– А то! – воскликнул дворф, с завистью глядя на Шкуру.

Все нарастающий отдаленный гул с западной стороны острова прервал наш разговор. Там, вдалеке, словно началось извержение вулкана, только не огненное, а какое-то живое, пульсирующее.

– Пора! – воскликнула Тиамат, и в ее голосе зазвучали новые нотки – предвкушение чего-то грандиозного и древнего. – Трикси посадил семя! Оно налилось силой! Новый Иггдрасиль выпустил корни! Новый Столп мироздания требует нашего благословения!

Спящие словно переместились в иное измерение, оказавшись одновременно здесь и где-то еще. Их объединенная сила потекла невидимыми потоками к западной части острова. Земля завибрировала, жизненная сила пробуждалась в каждом камне, в каждой пылинке, в каждой капле морской воды. Воздух запа́х самой жизнью, а еще молодыми листьями, утренней росой, надеждой на новое начало.

Из западной части острова ударил столб зеленовато-серебристого света – не ослепительный, а теплый и живительный, словно объятия самой природы. Он рос, расширялся, переливался изумрудными и золотистыми искрами, пока не поднялся до самых облаков. Даже с такого расстояния мы видели, как в центре этого сияния тонкая линия стремительно утолщалась и тянулась ввысь.

«Быстрее туда, юный Скиф! Немедленно!» – услышал я настойчивое требование Ночи.

Пулей вылетев из толпы, я в Ясности пронесся над островом к источнику света. По мере приближения передо мной открывалась невероятная картина: там, где еще час назад была обычная роща, возвышался исполинский ствол, растущий прямо на глазах. Его кора переливалась серебристо-зеленым светом, словно по ней текли ручьи расплавленного лунного камня. Крона мерцала внутренним огнем, каждый лист излучал собственное сияние, а между ветвями танцевали искры звездной пыли.

У подножия колоссального древа стоял Трикси – но как же он изменился! Его фигура излучала то же серебристо-зеленое сияние, что и кора Иггдрасиля. Волосы развевались, словно от невидимого ветра, а глаза пылали восторгом и священным трепетом. Он прижал ладони к стволу и замер.

– Я чувствую его! – кричал он, и голос его звенел. – Каждый корень, каждую ветку! Мы связаны навечно! Я – его Хранитель, а он – моя жизнь!

Не приближаясь, я активировал Покров Ночи. Едва материализовавшись, Аэтернокта тут же убрала окутывающую нас мглу и рванула к исполинскому стволу. Она уперлась в него мордой и замерла, издавая что-то среднее между урчанием и пением. Ее шипы начали мерцать серебристыми отблесками, а шкура – бледнеть, словно отдавая жизненную энергию Древу.

«Теперь это не прежний Иггдрасиль, – услышал я в голове мелодичный голос Тиамат. – В нем течет сущность двух Столпов мироздания. Он сильнее, чем был когда-либо прежде, а значит, и мироздание укрепилось!»

Древо жизни продолжало расти, поднимаясь к самым облакам и раздвигая их как занавес. Я активировал Око изначальных и увидел, как расползаются во все стороны корни под поверхностью, вздыбливая землю, прорастая сквозь камни, протягивая свои могучие отростки по всему острову.

От Иггдрасиля исходили волны чистейшей жизненной энергии – на голых ветках других деревьев мгновенно распускались цветы, опавшие плоды тут же давали всходы, даже серые базальтовые камни в горах покрывались изумрудным бархатным мхом и крошечными полевыми цветами.

– А теперь я понял, мастер Скиф! – радостно заговорил Трикси, не отрывая рук от ствола. – Это ж не простое дерево – это самое главное дерево на свете! И я теперь его охранять буду! Всегда-всегда! – Он повернулся ко мне, и его лицо сияло от немыслимого счастья. – Теперь я самым лучшим садовником стану, каким мечтал быть!

Возле Древа жизни материализовались фигуры Спящих – их аватары сияли с невиданной прежде силой. Энергия возрожденного Иггдрасиля питала их, делая могущественнее, чем когда-либо.

– Благодарим тебя, инициал, – прокатился по острову громовой голос Бегемота. – И тебя, Аэтернокта, Древняя мать инраугов. Отдав часть себя Иггдрасилю, ты одарила Дисгардиум жизненной силой Пекла. Твоя жертва не будет забыта.

Ночь подняла морду и издала протяжный вой – не печальный, а торжественный, словно песнь о великом свершении.

– Теперь у нас достаточно силы! – донесся мелодичный голос Тиамат. – Настало время истинного Единства!

Воздух наполнился золотистыми искрами, кружащимися, словно снежинки в метели. Я почувствовал, как волна божественной энергии – такая мощная, что дух захватывало, – прокатилась не только по всей Кхаринзе, но и далеко за ее пределы, по всему Дисгардиуму, неся весть о том, что Спящие боги обрели невиданное могущество.

– Те, кто пал, защищая этот мир, заслуживают второго шанса, – продолжила Спящая.

Золотистые искры закружились быстрее, собираясь в фигуры по всему острову.

Теперь в благоговении застыл даже я: боги воскрешали всех, кто бился с Новыми богами, Люцием и Бездной, а не только своих жрецов и последователей!

Не желая пропустить зрелище, я устремился назад, к храмам Спящих, оставив Ночь наедине с Древом жизни.

Однако последствия слов Тиамат стали видны сразу, стоило мне взлететь, потому что остров был переполнен разумными!

Вся Кхаринза превратилась в место всеобщего ликования. Крики радости, слезы счастья, объятия – воздух звенел от эмоций. Тролли, кобольды, орки и трогги ревели боевые кличи, приветствуя воскресших друзей. Гоблины скакали вокруг своих вернувшихся сородичей. Такая же картина, наверное, наблюдалась по всему Дису.

Я завис в воздухе, с улыбкой наблюдая за хаосом, творящимся на земле.

– Боги, вошедшие в полную силу, первым делом воскресили своих погибших последователей, – произнес Ояма, воспарив ко мне. Даже невозмутимый мастер выглядел потрясенным. – Это… это по-настоящему хорошо! Истинная божественная сила не в разрушении, а в созидании. В возвращении надежды. Этим Спящие завоюют сердца!

Но боги, похоже, разошлись всерьез. Вернувшись к храмам, они снова привлекли всеобщее внимание, и толпа притихла.

– Это еще не все, – улыбнулся Левиафан, и в его глазах плясали веселые огоньки. – Демоны, у нас есть сюрприз и для вас!

Одновременно я услышал в голове его приказ и сделал, что он потребовал: отнес сердце того, чьим сыном считался, к Объединенному алтарю. То же самое сделали Деспот и Тарзак.

Воздух над площадью замерцал, и я почувствовал мощную волну той самой энергии, что пронизывала Древо. Три новых столпа света ударили из-под земли недалеко от Иггдрасиля – не