Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Интереснее?! — голос Сенеки сорвался на визг. — Мы потеряли одного из главных трибутов! Президент Сноу будет...

— Президент Сноу поймёт, — перебил Плутарх, вкладывая в голос уверенность, которую Сенека отчаянно искал. — Потому что это создаёт нарратив. Подумай. Мелларк, который уже доказал свою опасность, теперь он невидим. Это делает его непредсказуемым, загадочным. Зрители будут прикованы к экранам, гадая, где он, что планирует, когда появится снова.

Он вызвал статистику рейтингов:

— Смотри. С момента, как Цезарь упомянул его исчезновение, рейтинги подскочили на двадцать процентов. Люди любят тайну.

Это была правда. Но внутренне Плутарх знал, что исчезновение Мелларка — проблема. Не для шоу - для плана. Если Мелларк действовал один, без координации с альянсом Сойки, он мог случайно разрушить всё, что они строили.

Но он не мог показать эту озабоченность Сенеке.

— Но если он мёртв, и мы не знаем... — Сенека всё ещё выглядел потерянным.

— Тогда мы найдём тело. Арена ограничена барьером. Если он мёртв — труп всплывет, появится. Если жив — тоже покажется, так или иначе. Люди не могут прятаться вечно.

Он повернулся к технику:

— Усильте камерное покрытие в джунглях. Используйте дронов для систематического сканирования. Но не делайте это слишком явно. Пусть выглядит как обычное наблюдение.

Техник кивнул и убежал выполнять приказ.

Плутарх знал, что приказ был бессмысленным. Если Мелларк достаточно умён, чтобы вырезать трекер, он достаточно умён, чтобы избегать камер. Но приказ успокоит Сенеку. И даст Мелларку время делать то, что он планирует. Что бы это ни было.

Плутарх вернулся к планшету, его лицо — маска спокойной компетентности. Мелларк был непредсказуемым фактором. Не был частью плана восстания, был не в курсе о сети сопротивления. Но и не был обычным трибутом. Под маской пекаря скрывался кто-то или что-то опасное, эффективное, способное на насилие почти профессионального уровня.

Плутарх решил наблюдать и ждать. Если Мелларк действовал против Капитолия, даже неосознанно, — Плутарх поддержит его из тени. Если Мелларк становился угрозой плану... ну, даже тогда существовали способы направить его в нужное русло.

Сенека вернулся к главному экрану, его глаза лихорадочно сканировали двенадцать секторов в поисках движения, присутствия, хоть чего-то. Но джунгли были густыми, а тени — глубокими.

Плутарх позволил себе тень улыбки, которую никто не заметил. Где-то там, в зелёном лабиринте, Пит Мелларк двигался, планировал, готовился. И Плутарх Хэвенсби, тайный оппозиционер в сердце машины Капитолия, с нетерпением ждал момента, когда пекарь покажет свою руку. Потому что в игре против президента Сноу каждый союзник имел значение - даже если этот союзник не знал, что он союзник.

Часы тикали — на арене и в Центре управления. Каждая секунда приближала момент, когда все скрытые планы, все тайные альянсы, все замаскированные намерения столкнутся. Вопрос был только один: будет ли Пит Мелларк катализатором этого взрыва? Или его жертвой?

Глава 10

Спустя некоторое время, потраченное на освоение, джунгли стали для Пита чем-то вроде второго дома — не в том смысле, в каком люди обычно употребляют это выражение, с ассоциациями уюта и безопасности, а скорее так, как волк называет своим домом лес: место, где он знает каждую тропу, чует каждую опасность, понимает каждый звук. Трансформация произошла с пугающей быстротой — всего несколько часов методичного исследования, и вот уже зелёный лабиринт перестал быть враждебной территорией, превратившись в инструмент, который можно было использовать.

Каждый дюйм этого места был создан для одной цели — в этом не было сомнений. Но Пит научился читать язык смерти, понимать её ритмы, двигаться в гармонии с её расписанием вместо того, чтобы бороться против неизбежного. Знание на арене было таким же ценным оружием, как меч на поясе, и часы, потраченные на разведку, уже начинали приносить дивиденды.

Он двигался по часовой стрелке — ирония этого не ускользнула от него, учитывая природу арены, — переходя из сектора в сектор с осторожностью сапёра на минном поле. По его внутренним расчётам сейчас был примерно девятый час с начала Игр, и он находился в секторе «три часа», том самом, где несколько часов назад выпускался ядовитый туман.

Следы катастрофы были повсюду. Мёртвая растительность по периметру сектора выглядела так, словно её облили кислотой — листья почернели и скрутились в агонии, стволы молодых деревьев покрылись язвами, трава превратилась в бурое месиво. Странный химический запах всё ещё висел в воздухе, цепляясь за влажность как напоминание о том, что произошло здесь совсем недавно. Пит дышал неглубоко, хотя понимал, что активная фаза опасности давно миновала.

Он остановился у дерева, которое выглядело относительно здоровым, несмотря на близость к зоне поражения. Кора была гладкой, серебристо-серой, с текстурой, напоминающей шёлк. Пит достал нож и сделал небольшой надрез — не глубокий, ровно настолько, чтобы проникнуть под внешний слой. Из разреза потекла прозрачная жидкость, и он подставил флягу, позволяя каплям наполнять ёмкость.

Когда фляга была наполнена, он осторожно попробовал жидкость на вкус кончиком языка. Чистая, свежая вода без какого-либо постороннего привкуса. Дерево было естественным резервуаром — вероятно, одна из тех маленьких милостей, которые гейм-мейкеры разбрасывали по арене для трибутов, достаточно умных или удачливых, чтобы их найти. Хлеб, брошенный голодным, чтобы они не умерли слишком быстро и не испортили шоу.

Пит сделал три неглубокие царапины на стволе, расположив их треугольником. Его персональная система навигации, способ отметить этот сектор как источник воды. На предыдущих участках он оставил похожие знаки — камни, сложенные определённым образом, ветки, надломленные под специфическим углом, царапины на коре в узнаваемых узорах. Ничего очевидного для случайного наблюдателя, ничего, что привлекло бы внимание других трибутов или камер, но достаточно для того, кто знал, что искать.

Он также картографировал источники опасностей – за время, потраченное на освоение, он успел обойти почти все сектора и увидеть почти все эффекты. В секторе «два часа», там где молнии били из определённых точек на условном "небе" в одно определенное дерево у границы арены — Пит видел обгоревшие пятна под ним, где почва была оплавлена в стекло, превращена в гладкие чёрные диски размером с обеденную тарелку. Генераторы, спрятанные под землёй, ждущие своего часа. Это рождало в голове смутную мысль, пока что еще не оформившуюся окончательно – Пит не стал ее преследовать, давая подсознанию время на автономную работу. В секторе «три часа» туман выходил из вентиляционных отверстий, замаскированных под часть корневой