Фантастика 2025-184 - Олег Александрович Волков

Пока я, вынув содержимое, аккуратно зашивала разрез, Артур сидел и молча на меня смотрел. Не поднимая глаз, я тихо его поблагодарила:

— Спасибо. Я благодарна тебе, что ты не пошел на поводу у настроения.

— Ну, я не двадцатилетний мальчишка, чтобы не осознавать, что для меня важнее, выразить гнев или наладить свои семейные отношения. Будь на твоем месте кто другой, возможно все произошло совсем не так. Но как я могу обидеть милую нежную леди или ребенка?

Он иронично улыбнулся и тут же так мягко поинтересовался:

— А давно этот Кристиан тебя на свидание приглашает?

Засунув в корзинку последней из вещей длинную тонкую сорочку, я равнодушно отмахнулась:

— Среди подобных баловней типа Кристиана и Сирены давно ходит расхожее мнение, что девушки с Астреи до чрезмерности падки на мужское внимание и за него готовы на все, так как выращены исключительно среди женщин, — и, ища понятную ему аналогию, добавила, — на манер строгого католического монастыря. Кристиану и Сирене нужна моя помощь и они, видимо, решил, что таким образом смогут влиять на меня.

— А что ты думаешь об этом?

Я понимала, что он спрашивает о горе-коллегах, но из-за нежелания поднимать унизительную тему контрабанды, ответила в общем:

— Что все девушки разные. Кому-то из моих подруг было очень любопытно, что за явление такое — мужчины; кому их них было просто интересно, а многим из них и вовсе все равно. Они не делили людей на мужчин и женщин, а относились к человеку исходя исключительно из его личных качеств.

Артур, услышав мои пояснения, тут же радостно оживился:

— А как же Божья заповедь для Евы, «к мужу будет стремление твое»?

На столь лукавый вопрос я всего лишь пожала плечами.

— Я не знаю, наверно случилось тоже, что и с заповедью насчет рождения детей в муках, которое у нас давно полностью обезболивается.

— То есть в вашем времени Ветхий Завет окончательно отменили, — насмешливо вывел он. — Ну, а ты? Сама, что о мужчинах думаешь?

Я усмехнулась:

— Ветхий Завет, помнится, отменили двадцать три века назад, при отсчете с моего времени… Насчет мужчин… Сначала мне было любопытно, и я наблюдала за их поведением со стороны. Изучая теорию… Затем мне стало все равно. — Я подняла корзину с вещами и вручила ее Артуру.

Он предложил мне руку, и мы вышли из домика Люсии под нежное вечернее солнышко.

Прижавшись, друг к другу, медленно шагали по переулку, вымощенному булыжником, пока не вышли на большую улицу, вдоль которой тянулись ряды деревьев, цветочные клумбы и резные беседки.

Вдали сверкали в лучах заката высокие купола Сен-Сира, где-то рядом с ним шумели облаченные в мрамор фонтаны, на площади перед которыми Артур оставил свою карету.

— Как хорошо, что теорией ты и ограничилась… — как бы про себя вдруг пробурчал Артур, словно мысленно возвращаясь к прерванному разговору.

— Думаешь? — весело посмотрев на него, проговорила я.

— Еще бы! — хмыкнул супруг, крепче прижимая мою руку. — Кстати, в момент появления здесь у меня был великолепный план. В карете стоит корзинка для пикника, наполненная самыми изысканными блюдами из тех, что можно найти в Неаполе. Дожидаясь кое-кого, я исследовал старую верфь и чуть ниже нашел уютную лагуну… — многозначительно отметил Артур. — Так как с самого момента встречи или даже появления в Неаполе все у нас идет не так, я решил предложить тебе все начать заново…

— Представить, будто мы только что встретились? — в тон ему нежно уточнила я.

— Все верно. Так я и задумал. Но если ты очень хочешь спать, то мы можем перенести нашу «встречу» на более удобный момент. — Хитро прищурившись, добавил Артур.

— Кажется… я очень проголодалась, жаль, если пропадет столь изысканное угощение в твой корзине… — робко согласилась я, в данный момент, испытывая к мужу горячую признательность, впечатленная его терпением и деликатностью.

Наверно мы оба перегрелись под горячим неаполитанским солнцем, так как, еще совсем недавно в той же Англии, ни он, ни я, не признательностью, ни особой деликатностью не отличались.

Я повернула голову и с улыбкой посмотрела на мужа, подмигнув мне, он крепче прижал к себе мою руку.

— Я рад.

Так хорошо было идти с ним под руку по вечернему городку. Где-то позади, словно во сне и не со мной, остались утренние неприятности с испанцем, визит коллег и избитое тело.

Солнце еще не село, но все море уже залило оранжевым цветом, как прощальным покрывалом уходящего за горизонт светила. Где-то рядом, провожая солнечный свет, запели птицы.

Карета немного провезла нас и высадила на старой верфи. Артур оставил там корзину с моими вещами, вместо нее захватил другую, туго набитую снедью, вручив мне два теплых пледа и большое груботканое полотенце.

— Вода наверно теплая… — прошептала я, аккуратно шагая за Артуром по тонкому переходу среди скал.

— Как парное молоко… — отозвался он, мягко сжимая мою руку.

Слабо представляя, какое оно, парное молоко, и только догадываясь, я немного притормозила, наблюдая, как чудесно засыпает день над морем. Артур меня не торопил.

Еще миг и мы пошли. Где-то не очень далеко внизу плескалось море. Муж крепко держал меня за руку, следя за тем, куда я наступаю.

Меня все еще не покидало теплое благодушное состояние. И сейчас нравилось все: аромат водорослей, крики чаек, крупные камни под ногами, впивавшиеся в тонкую подошву туфелек. Казалось, ничего не может поколебать состояние счастья.

Пока мы шли сюда и потом расстилали плед, Артур рассказывал, как продавал завод, маслобойню, и принимал в гостях Гаррета. И как позвал его на охоту, заодно упомянул и атаку…

— И они попали в него? — с удивлением уточнила я, замерев с тарелкой в руке над пледом.

Артур, помогая разгружать корзину, кивнул:

— Да… Мой грех. Его багаж где-то застрял, позже выяснилось, что у кареты, груженной ящиками находок с раскопок, не выдержала и сломалась ось, и они остались чинить ее в каком-то захолустье без названия. В общем, я отдал ему свой новый охотничий костюм, а сам надел старый, еще довоенный…

— И они вас спутали… — я с насмешкой покачала головой, наконец разложив снедь на пледе. — А еще хвастаются своей подготовкой… Пустозвоны… Если бы ты слышал, что у нас о них рассказывают, а на самом деле…

— Еще миг, и я начну думать, что ты расстроена, что они не подстрелили меня как куропатку, — пошутил Артур, вынимая из корзины вино, пока я, опасаясь, что они повалятся, расставляла бокалы