Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

— Право же, — добавил менталист, — вы, господин офицер, вовсе могли остаться на берегу. От вас, простите уж, в удалённой разведке толку мало.

Никодес проглотил полный негодования ответ, подумав лишь: «Ладно, господа маги, посмотрим». И то, что за разведка, когда до цели ещё бесы знают сколько?!

День тянулся и тянулся, жаркий и скучный, бездельный, куда хуже, чем в худшие дни в лагере! Несколько раз чудились на горизонте паруса, но тут же пропадали в солнечной дымке, и под вечер Никодесу стало казаться, что их лодка висит посреди бескрайнего простора, словно мошка в янтаре. Пожалуй, он сильно недооценивал рыбаков: нужно иметь крепкие нервы и ясную голову, чтобы болтаться вот так одному — изо дня в день, зависнув между морем и небом. Тут, пожалуй, и шторм с ураганом развлечением станут!

Но вот наконец подсветились оранжевым и алым солнечные блики на ряби волн, только что блиставшее голубизной небо окрасилось в фиолетовые тона, лишь на западе полыхая алым, и первые, самые крупные и яркие звезды, засияли над головой, не дожидаясь ночи. Закат в южном море оказался стремительным, только был день, и вот уж ночь. Россыпь звёзд на чёрном бархате безлунного неба словно отражалась в чёрном шёлке моря, но, приглядевшись, Никодес понял, что ошибся: то не звезды отражались в воде, а сияли из глубины другие огни. Голубые, фиолетовые и зеленоватые, одиночные, россыпью и кругами, они перемещались в толще вод, словно жили своей, не предназначенной для людских глаз жизнью.

— Что это? — отчего-то шёпотом спросил Никодес.

— Не смотрите, — коротко ответил рыбак. Очевидно, он считал глупым или опасным говорить о тайнах моря, находясь во власти этого самого моря; похожее суеверие Никодес встречал у жителей гор, и потому лишь кивнул. Впрочем, сейчас он не склонён был считать это пустым суеверием. Смеяться над горными приметами лучше на равнине; так же и здесь, с морем.

— Вон оно! — профессионально-деловой, даже, пожалуй, торжествующий голос погодника заставил сначала вздрогнуть, а после — оторваться от созерцания морских огней и быстро обвести взглядом горизонт. — Коллега, что скажете?

Там, куда Везунчик Матти уверенно вёл лодку, глубокая чернота южной ночи словно размывалась. Почти незаметная дымка, которую сам Никодес принял бы, пожалуй, за слишком низкие облака…

— По моей части ничего, — отозвался менталист. — Но повышение магического фона ощутимое, вы правы, коллега. Далеко до берегов, Матти?

— Часа два, три, — неуверенно ответил рыбак. — Должны быть горы видны, а там — сами видите. Как понять?

— Маскировка? — спросил Никодес. Он не слишком разбирался в атаках с моря и не мог оценить, насколько этот туман мог бы помешать, к примеру, Огненному Гронтешу. Но даже такой сухопутный вояка, как он, понимал, что лезть вперёд вслепую — неоправданный риск.

— Скорее охранный рубеж, — задумчиво отозвался погодник. — Надо подобраться ближе. Отсюда я ощущаю только самую общую направленность.

— От ментального обнаружения я нас прикрыл, как насчёт наблюдателей?

— Ночью? Не смешите, коллега. Впрочем, на случай слишком внимательных… — не договорив, он сделал лёгкий пасс рукой. В глазах у Никодеса на мгновение потемнело. — Вот и все, тьма к тьме, как говорится. Матти, голубчик, вы разрешите мне немного подогнать вашу лодку? У нас не так много времени, как хотелось бы.

Рыбак ошалело кивнул, лодка побежала быстрее, оставляя ясно видимый светящийся след за кормой.

— А это… — Никодес хотел было сказать, что с таким следом вся маскировка псу под хвост, но погодник отмахнулся:

— Ерунда, господин офицер. Мы — рыба, всего лишь крупная рыба.

Никогда ещё Никодес фор Виттенц не чувствовал себя настолько бесполезным. Похоже, он и впрямь лишний в этой вылазке. Маги негромко обменивались непонятными наблюдениями, замечаниями и выводами, Матти правил лодкой, ловко выполняя их команды, и только бравому горному стрелку нечего было делать. Разве что пялиться в стену тумана, которая с каждой минутой приближалась, становилась все плотнее и казалась все опаснее.

Будь они в горах, Никодес прислушался бы к нараставшему с каждым ударом сердца ощущению опасности — горы не шутят и не терпят беспечных. Но в море он был чужаком. Если молчит рыбак, да ещё и прозванный Везунчиком, не сухопутному офицеру поднимать панику.

Когда туман закрыл полнеба, погодник тихо сказал:

— Стоп.

— Не нравится мне… — начал менталист, но что именно не нравится, объяснить не успел. Туман вспух, выстрелил толстыми щупальцами, погодник, выкрикнув что-то невнятное, взмахнул рукой, а дальше Никодес вовсе перестал понимать, что происходит. Беспорядочные порывы ветра то рассеивали туманные жгуты, то собирали их вместе, море вроде бы оставалось спокойным, но лодку швыряло, словно в шторм, маги, перебрасываясь короткими фразами, вовсю творили колдовство, но защищало ли оно или оставалось бесполезным?

Через борт ударила волна, замерший было рыбак отмер, выхватил откуда-то мятое, сплющенное с одного краю ведро и сунул в руки Никодесу:

— Вычерпывай, твою налево, господин офицер! Мы уходим! Эй, слышите!

— Слышим, не паникуй, — меланхолично отозвался менталист. — Коллега, поймайте ему ветер. И впрямь, незачем здесь больше задерживаться.

— Ветра сейчас будет предостаточно, — буркнул погодник. — Поддерживайте щит, коллега, с меня скорость и направление.

Эти неторопливо-спокойные, вежливые, словно в университетской аудитории «коллега» составляли столь разительный контраст обстановке, что Никодеса так и подмывало обложить обоих магов категорически некультурными, сугубо армейскими выражениями. Вот только дыхание приходилось беречь: борта захлёстывало, свежий ночной воздух превратился в липкую, забивающую ноздри, рот и горло взвесь из тумана и солёной воды. А когда Никодес увидел, какая жуть надвигается на лодку с кормы, он тихо порадовался, что вода на дне лодки и ведро в руках не оставляют времени паниковать.

Кажется, в южных морях такое называют «торнадо»… Стена воды и тумана соединяла небо и морскую гладь, то распадаясь на десятки тонких, извивающихся хоботов, то сливаясь в широкий фронт, то угрожая призрачными мордами морских чудовищ. А самое ужасное, что на этих призрачных мордах потусторонним огнём горели глаза — десятки, сотни злых, голодных глаз. С пугающей ясностью Никодес опознал те самые глубинные огни, которые притягивали его взгляд в пути. Тогда, в спокойном море, они не казались угрожающими, но все равно тревожили. Теперь же капитан Никодес фор Виттенц, самый отчаянный храбрец в полку горных стрелков, первый в рискованных вылазках и безнадёжных атаках, вспомнил, как ребёнком боялся темноты и буки под кроватью, и вновь почувствовал себя малышом-Нико, мечтающим влезть к нянюшке на ручки и спрятаться там от всякого зла.

Нет, ну его, это море! Не для людей оно. В горах понятней.

Рыбак беспрерывно стучал зубами, но ветер ловил исправно и лодку