Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

— О чем вы думаете, Евгений Александрович? — внезапно нарушила молчание княгиня.

— Вон о той тучке, — кивнул я в сторону неба. — Как бы нам не промокнуть. Да и ветерок подозрительный поднялся.

— Мы же рядом с берегом.

— А вы умеете плавать?

— Нет. — Лиза покраснела. — Мне запрещали купаться в речке.

— Это почему же? — удивился я.

— Когда мне исполнилось тринадцать, вся семья заболела дифтерией. — Княгиня резко закрыла зонтик. — Умерла моя сестра Мария. Потом — мать. Отец заключил морганатический брак с одной авантюристкой…

В лодке повисло тяжелое молчание. Я налег на весла. Гребу себе и гребу. Хочется княгине рассказать о себе и выговориться… Что же, послушаю.

— Нас с младшей сестрой отправили к бабушке, королеве Виктории. Там мы воспитывались очень строго. Об уроках плавания даже и мечтать не могли.

— Может, и к лучшему, — вставил я свои пять копеек. — Некоторые из них плохо заканчиваются.

Это я удачно повернул разговор. Елизавета тут же заинтересовалась спасением утопающих на Москва-реке, и почти четверть часа я солировал с рассказом о том, как мы реанимировали учеников итальянца, да как его чуть не разорвала толпа…

Княгиня слушала очень внимательно, задавала дельные вопросы. И тут на нас упала первая капля дождя. Елизавета снова открыла зонтик, а я тут же повернул к лодочной станции. Благо было рядом. Несколько мощных взмахов веслами, и мы уже у мостков. Накинуть веревку на столбик, завязать. Пока я крепил наш «корабль», сильный порыв ветра вывернул зонтик Елизаветы в обратную сторону, она ойкнула. Я подхватил княгиню под локоть и под усиливающимся дождем потащил к лодочному павильону. Который, на удивление, был пуст.

Дифтерия, дифтерия… А ведь эта болезнь антибиотиками практически не лечится. Нужна вакцина. А еще антитоксинная сыворотка, которую вводят больным сразу, как появляются симптомы болезни. А ведь фон Беринг уже изобрел противодифтерийный анатоксин, я читал. Случись эта трагедия сейчас, семью Елизаветы могли бы спасти. Ладно, не будем о грустном.

— Мы… мы совсем с вами намокли.

Княгиня вытерла лицо платком. Потом поколебавшись, прошлась обратной стороной и по моим щекам.

Это была крайне необычная, волнующая ситуация. Мы стоим рядом, белое платье Елизаветы так намокло, что виден корсет под ним и все изгибы фигуры. Дыхание наше участилось, темы для разговора куда-то все мигом испарились.

— Я… я впервые в таком… положении.

— Да и я тоже.

— Нам надо вызвать слуг.

— Сначала дождемся окончания дождя. Позвольте, я починю ваш зонт.

Ну вот, есть чем заняться.

* * *

Дожидаться ничего не пришлось. Мне уже кажется, что за великой княгиней наблюдение ведется круглосуточно. И пары минут не прошло, как с довольно-таки притворным оханьем прилетели две служанки, закутали Елизавету в плед и тайными тропами, чтобы никто не увидел намокшую под дождем аристократку, увели переодеваться.

И мне скучать не дали, тихим призраком явился ливрейный лакей и повел меня в близстоящий павильон. Как он там называется? «Не чуй горя», так написано над входом. Хорошее название. И компания здесь собралась — одни мужчины. Во главе с хозяином.

— Ну вот, а мы вас только вспоминали, — с улыбкой встретил меня Сергей Александрович. — Особенно этот чудный напиток. «Роял…» — Он задумался, вспоминая.

— «Фламбе», ваше императорское высочество, — поклонился я. — Но если вы позволите, я бы представил более… мужской напиток.

— Почему бы и нет? Что для этого понадобится?

Возле меня возник очередной лакей, готовый принести все, что я закажу.

— Высокие стаканы, лед, водка, лимонный сок, соль, молотый черный перец. Выжать томаты через ситечко, чтобы семечки не попали. Этой жидкости побольше. И нож.

— Да, главное, нож не забыть, — засмеялся великий князь, наклонился ко мне, прошептал: — Как прошло катание на лодке?

— На высшем уровне, — вздохнул я.

Княгиня мне и правда чем дальше, тем больше нравилась. Искренняя, натуральная аристократка. Такая не играет и не выдавливает из себя — живет настоящей княгиней.

Наверняка у них тут есть кто-то, владеющий телекинезом: заявленное мной на новый коктейль было доставлено почти мгновенно.

— Прошу внимания, господа! «Кровавая Мэри»! — голосом ринг-анонсера, объявляющего начало боксерского поединка, провозгласил я. — Берем лед и бросаем его в стакан!

Лед тут не кубиками, колотый, но не страшно, так тоже красиво.

— Соль, перец — по вкусу, — бросил в хайбол по щепотке. — Одну часть лимонного сока, — начал объяснять я лакею. А что, здесь человек пятнадцать, замучаюсь всем коктейли готовить, особенно если их не по одной порции надо будет. — Шесть частей томатного, — ничего не мерил, плюхнул на глазок. — И три части водки. Осторожно, по ножу, чтобы не смешались… Готово! Первую порцию — хозяину! — Под аплодисменты я передал стакан Сергею Александровичу.

— Вроде отравиться нечем, — сказал он. — Пробую, господа! Не поминайте лихом!

Все угодливо засмеялись.

— Пьете водку и запиваете томатным соком, ваше императорское высочество, — объяснил я.

— Ого, — сказал великий князь, почмокал губами. — А мне понравилось!

Ага, в стакане только лед бултыхается. Ну, сейчас начнется. Надо как-нибудь отсюда скрыться незаметно, если здоровье жалко. Печень, она хоть и восстанавливается, но цирроз лечится плохо.

* * *

Вот зарекался после посиделок в Ильинском не пить, но не выдержал. После пикника почти сразу попал на вечеринку коллег. Где тоже был алкоголь. И, конечно, традиционно начинается какой-то околонаучный базар, на котором какая-то нехорошая сущность меня так и подмывает сказать нечто умное, вот чтобы все поразились необыкновенной мудрости и перестали нести всякую чушь. И если поначалу с этим удается справляться, то как перешагиваю порог граммов в триста — понесло. Надо, как разбогатею, завести специального человека, чтобы меня в такие моменты быстро хватал, затыкал рот и уносил куда подальше. Желательно в место, где никто и ничего в медицине не понимает.

Заехал я к Ивану Михайловичу Сеченову. Как-никак, он состоит в правлении «Русского медика», надо отдать уважение, да и отчетик предоставить, хоть и формально. И что же? Встречает меня Мария Александровна, жена его, и проводит в столовую, где светило мировой физиологии употребляет спиртные напитки. Собутыльников двое: один лет шестидесяти, с седой бородой и умным, хотя и хитроватым взглядом. Тимирязевым оказался, Климентом Аркадьевичем. Этот по правую руку от Сеченова сидел. А по левую — тоже пожилой дяденька, экономист Чупров Александр Иванович. Все присутствующие — члены-корреспонденты и просто давние друзья.

Поначалу я попытался сбежать. Извините, мол, ребята, я в другой раз, не хочу мешать, у вас тут междусобойчик и всякое такое. Но