Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

занятых делом драконят, скромно присела возле Кристена на диване, потянулась вперед, чтобы глянуть название книги, которую он читал, и оказалась схвачена и обезврежена крепкими объятиями.

— Попалась, — провокационно шепнули мне в ухо и завалились спиной на диван, увлекая за собой.

Мрачные мысли «о масштабном трын-де-це» оказались побеждены и низвергнуты куда-то в подвалы внимания. Я пискнула и глупо захихикала, сообразив, что оказалась лежащей на груди Кристена. Тут же сделала максимально строгую рожицу и напомнила:

— Ты предлагал посидеть, а не поваляться на диване.

— Ну что тут скажешь? Переменчивыми в своих желаниях бывают не только фаорские девушки, но и суровые северные парни, — сделал вывод Кристен и торжественно чмокнул меня в лоб.

Подумать только! Ведь когда-то он казался мне таким же теплым, как айсберг в океане, а теперь я цепляюсь за нежность в серых глазах и теснее прижимаюсь к боку Кристена Арктанхау. На минуточку, лучшего адепта факультета ядожалов, обладателя татуировки управления заврами и чудесной девочки по имени Конфетка.

— Кристен…

— Мм?

Смущенно прикусив губу, я нервно подергала молнию на его куртке и быстро, пока смелость не улетучилась, призналась в очевидном:

— Я бесконечно рада, что мы познакомились.

Меня сжали сильными руками, шепнули: «Иди ко мне» — и подтянули повыше.

Я подползла, поворочалась, стараясь лечь на его плече с комфортом, и, наконец, замерла. Кристен поднял книгу, которую читал ранее. Бестия вновь уронила обручи и недовольно заворчала. Конфетка издала нечто похожее на смешок-фырканье и продолжила лопать пупырку.

Я же еще несколько минут следила за увлеченными драконятами (как бы поиграть в похожем ключе с большим и мрачным Мясником?), потом пару минут любовалась сосредоточенно-суровым лицом читающего парня (он хоть понимает, как это сексуально выглядит со стороны?), закрыла глаза и улыбнулась.

Ведь счастье — это когда улыбаешься, несмотря на все обстоятельства.

Широко-широко так!

Лекция девятая. О многозадачности и пользе детских развлечений

Я никогда не стремилась влюбиться по-настоящему, но сейчас официально заявляю: любовь — одно из лучших болеутоляющих. А еще стимулирующих, мотивирующих и вообще универсальный антидот от всех проблем.

У меня оставалось около семи минут, чтобы занести в бухгалтерию справку и получить свою многострадальную, зато повышенную стипендию. Я пронеслась по коридору, свернула в нужную секцию и уже потянула за дверную ручку, как вдруг услышала хорошо знакомые гневные нотки.

— Госпожа Небесная! Зачем вы это сделали? — надрывал связки братец.

— Сделала шо?

— Не притворяйтесь, что не в курсе странностей в поведении проверяющего!

— Уважаемый ректор, напомню. Ви таки сказали, шо никого низя травить. О приворотном зелье не было и слова.

— Это незаконно, госпожа Небесная.

— Ой вей! Капелька любви не повредит ни одному идиоту.

— Госпожа Небесная… — Вкрадчивые интонации Хет-Танаша можно было легко узнать даже через прикрытую дверь. — А вы, случаем, не ведьма?

— Нет, — отрезала Клара Небесная. — Но вполне могла бы ею быть. И стану, если вы оба не прекратите травить скромную беззащитную женщину.

— Скромную? — ухмыльнулся демон.

— Беззащитную⁈ — рявкнул братец.

— Хамы! — припечатала бойкая ринейка, а я поспешила свалить из бухгалтерии до того, как буду поймана и вовлечена в скандал.

Тихо-тихо вернула дверь в прежнее положение, сделала несколько крадущихся шагов по коридору и припустила со всех ног, стараясь убраться отсюда подобру-поздорову. Решив попытать счастье со стипендией чуть позже, я вернулась в общий коридор и, больше никуда не торопясь, направилась в столовую.

«Какой прекрасный день! — словно бы подумала погода за окнами и коварно усмехнулась: — Пора его испортить».

Всю ночь и утро над архипелагом Берег Костей бушевал ветер, ползли по небу злые тучи, а градусник термометра упал так сильно, что нашему факультету пришлось бросить ночную практику и бежать в сектор ядожалов, где мы несколько часов прятали кадки с экзотическими растениями в специально оборудованную для этого дела теплицу и накрывали цветы укрывным материалом.

Но ни холод, ни угрюмый вид за окнами не могли стереть поселившуюся в моем сердце улыбку. Может, потому, что улыбка эта была до безобразия счастливой?

— О! Адрианка, — улыбнулся Фару, староста нашей группы, сталкиваясь со мной на входе в столовую. — Иди сюда, нужна твоя роспись здесь и здесь. Ага, все. Поздравляю, мы восстановили твое личное дело.

— Фару, спасибо огромное! — Я потянулась и крепко обняла засмущавшегося парня. — Ты даже не представляешь, как сильно выручил меня.

— Ой, да глупости, — отмахнулся тот, пряча довольную улыбку, — мне не сложно.

Я еще раз пять сказала спасибо, прежде чем отпустить старосту, который собрал за меня все нужные бумаги, дал образцы заполнения анкет и лично контролировал процесс, чтобы я не ляпнула в официальном бланке досадную ошибку.

Под конец моего прочувственного спича благодарности Фару уже так хотел свалить, что вызвался самостоятельно отнести и сдать все на проверку суровому Фреду.

Глядя в спину удаляющегося адепта в черном комбинезоне, я включила манжету, пролистала список дел и поставила жирную галочку возле нужного пункта.

Подумать только! Еще четыре-пять дней назад в этот список невыполненных дел было даже страшно заглядывать. Уж не знаю, в какой момент их скопилось такое количество, но в итоге мне предстояло сделать столько, что проще сразу не стараться. Однако тот вечер с Кристеном в гостиной ядожалов изменил все.

Думаю, тогда между нами возникла какая-то новая форма магии. Чем еще объяснить тот факт, что мне удалось решить за пару дней то, что мертвым грузом лежало в списке дел несколько недель, начиная с момента нашего расставания?

Столовая встретила ароматом еды и шумом голосом. Быстро помыв и высушив руки, я взяла себе фруктовую тарелку, булочку, компот, вспомнила о правильном питании и поставила еще глубокую тарелку залитых йогуртом хлопьев.

— Эрик Хезенхау! — Власту было слышно на всю столовую. — Как ты мог?

Я поспешила к нашему столу, балансируя посудой на подносе.

В отличие от остальных факультетов, звездокрылы сидели вместе, за одним общим столом на длинных лавочках, расположенных по обе стороны. Точно настоящие завры, мы тесно прижимались друг к другу, громко смеялись и не испытывали чувства неловкости от случайных касаний. Чего нельзя было сказать про Власту, которая перекочевала сюда, чтобы общаться со мной, и Эрика, который последовал за Подгорной.

Эти двое терпеть не могли, когда до них дотрагивались или задевали, всякий раз реагируя со свирепостью Борщевика. Вот