Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

- Ты забыл кто я, Кхару? – осклабился я. – Террорист номер один, за чью голову в Розалии сколько там назначено, не припомнишь? – Уверен Пайтон точно знал цифру. – Если верить всему, что про меня говорят, я лично дважды едва не уничтожил целый урб, да ещё и взорвал разлюбезную суперпушку розалийцев. А да, ещё сровнял с землёй гору, оставив на её месте кратер почти до самого центра Эрды. Ничего не забыл?

Пайтон глянул на меня, прищурившись, но ничего говорить не стал.

- Давай тогда к делу снова, - вернулся я в конструктивное русло. – Сегодня же начинай усиленно распускать слухи о том, что я в городе и очень зол, что разминулся с Онслоу. – Я кратко пересказал перипетии нашего путешествия из Нейпира в Табору, не забыв упомянуть о поезде, везущем алмазы и людей с копей близ шторма Абисс. Если кто-то возьмётся проверить слухи, то получит дополнительное доказательство из правдивости. – Все должны знать о том, что террорист номер один в Арене, и готовит новый удар по концерну.

- Но для чего это? – замотал головой Пайтон. – Я решительно не понимаю тебя. Они же будут ждать и готовиться. Ты сам вкладываешь оружием им в руки.

- Они будут бояться, - ответил я проникновенным тоном. – Ждать и бояться. А страх обостряет все чувства только в первые часы, после вызывает отупение и желание, чтобы всё закончилось поскорее. Даже самым страшным образом.

- Лучше ужасный конец, чем ужас без конца, - выдал сардоническую усмешку Оцелотти, которому, похоже, мой сумасбродный план пришёлся по душе.

- Именно, Адам, - кивнул я. – Для них ожидание и будет тем самым ужасом без конца. К тому же приду я ровно тогда, когда меня не станут ждать вовсе. Вместе с пыльной бурей.

- Ты просто сумасшедший, командир, - тихо произнёс Пайтон, - просто сумасшедший.

- Только поэтому я ещё жив, Кхару, - ответил я в тон ему. – Только поэтому.

И мне кажется лишь после этих слова Пайтон осознал до конца с кем имеет дело.

Глава двадцать седьмая. Под покровом бури

Ничего нет хуже чем ждать и догонять – эту истину на себе я проверил не единожды. Если бы и считал случаи ожидания, то давно бы со счёта сбился. Вот уже в третий раз рабочие натягивали канаты на вбитые в стены зданий крючья – прогнозы прихода бури всё-таки делались, и городские службы реагировали на них. На то, чтобы натянуть тросы по всему городу уходило больше суток, правда, работали ребята не слишком усердно, зато всякий раз проверяли надёжность каждого крюка и крепление тросов. От этого вполне возможно будет зависеть жизнью кого-то из них – ведь именно работники коммунальных служб чаще всего оказываются за порогом в бурю.

- Интересно, о чём они говорят, пока тянут эти канаты? – глядя на них, спросил Оцелотти. – О жёнах, о детях, жалуются на низкую зарплату, наверное.

- И о том, что из-за неверного прогноза завтра или после завтра им снова их снимать, - поддержал его я.

- Ты никогда не хотел жить скучно, командир? – глянул на меня Адам. – Вот так сделать своё дело, вернуться домой, выпить пивка или чего покрепче, приласкать жену. Что там ещё делают нормальные люди…

- Вот именно что нормальные, Адам, - кивнул я. – Нормальные, а не мы с тобой. Мы выросли на войне, не видели ничего кроме неё – война стала нашей жизнью, нормой если хочешь. Поэтому к мирной жизни нам уже не вернуться, никогда.

- Большинство из них тоже воевали, - покачал головой Адам, - и как видишь работают сейчас.

- Значит, мы – не большинство, - пожал плечами я. – Когда-то я мечтал о лучшей жизни для всякого солдата. Уже тогда понимал, что та война не закончит все войны, что бы нам ни вещали. Я хотел изменить сам образ войны, сделать её уделом профессионалов и стать первым среди них. Наверное, слишком амбициозно, слишком великая цель для такого человека, как я.

- Это какого? – глянул на меня Оцелотти.

- Обычного, - развёл руками я. – Я оказался не богом, не царём и не героем – простым наёмником, который хотел большего. Как оказалось, слишком много хотел.

- Или хотельщиков оказалось слишком много, - усмехнулся Оцелотти.

- Или это, - согласился я.

В этот раз рабочим не прошлось снимать тросы на следующий день. С самом утра на горизонте возникло уродливое багровое зарево. Я слишком хорошо знал, что именно оно означает. До песчаной бури остались считанные часы.

К нам в номер постучался неизменно вежливый коридорный и сообщил, что он с двумя рабочими зайдут через полчаса, чтобы закрыть все окна ставнями во избежанием попадания песка.

- Я думал хоть одним глазком взглянуть на бурю, - посетовал я.

- Не рекомендуется, - с искренним сожалением в голосе ответит тот, - и прямо запрещено законом. Во время бури все окна должны быть закрыты ставнями.

Вернулся он ровно через полчаса, следом за ним вошли трое крепких парней с тяжёлыми ставнями. Мы с Адамом внимательно наблюдали за ними, стараясь прикинуть, как лучше всего будет эти ставни снимать. Причём изнутри. Да ещё и будучи одетыми в далеко не самые удобные противопылевые костюмы. Ставни крепились снаружи, их притягивали мощными болтами к специальным отверстиям в оконных рамах. Сами ставни были достаточно широкими, чтобы полностью перекрывать проём. С ними придётся повозиться, но ничего особенно сложного нет. Даже в том, чтобы находясь снаружи поставить снятый ставень на место. И не такое проделывали.

Коридорный ещё раз попросил прощения за беспокойство, и вместе с рабочими покинул на номер. Следом я вывесил табличку «Не беспокоить», и запер дверь. Пришло время подготовиться к едва ли не самому дерзкому рейду за последние годы.

Мы разложили на полу, на большом куске брезента всё наше снаряжение. Оцелотти взял как обычно три аришских револьвера. Устаревшая, но надёжная конструкция – такие лучше всего подходят для мест, вроде Афры, где простота и надёжность стоят на первом месте. Я же взял пару «нольтов» и боевой нож. Оружия брали минимум и только то, с какими обращались лучше всего, зато боеприпасов как можно больше. В карманы на поясе, в куртке, на