Этногенез-1 - Юрий Бурносов

— Как ты думаешь, кто такой Чен?

— Чен? — вытаращила глаза Маруся. Ей вспомнился вертолет с морским коньком на борту. — Он хотел выкачать из меня кровь, нес ерунду какую-то про то, что я особенная, что в моей крови есть ген…

— А ты никогда не думала, откуда он в своем Китае об этом узнал?

— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Следил, наверное…

— Смотри!

Илья достал коммуникатор. Маруся никогда не встречалась с такой моделью — большой раскладной экран, голографиче-ский дисплей. Поколдовав над кнопками, он запустил ролик. Маруся увидела знакомую комнату, бумажные фонарики с иероглифами, низкий столик, чайные чашки.

За столиком сидели двое мужчин. В одном девочка с содроганием узнала Чена, а напротив китайца сидел и улыбался такой знакомой, такой родной улыбкой ее отец, Андрей Гумилев…

ЭПИЗОД 11

Комариная пустошь

1

Не может быть!

Чен и отец о чем-то беседовали, смеялись, время от времени делая по глотку чая. Китаянки в шелковых халатиках тут же подливали им в чашки. Все улыбались друг другу, как давние знакомые.

«Пора уже привыкнуть — может быть все, — сказала себе Ма-руся. — Я не удивлюсь, если сейчас папа скажет Чену: убей мою дочь».

— Сделай погромче, — попросила она Илью.

— Девочку придется умертвить, — донесся из динамика коммуникатора голос Андрея Гумилева. — Жалко, но, увы, мне нужна вся ее кровь.

«Ну и отлил бы своей — она же у нас одинаковая!» — чуть не крикнула Маруся.

— Оплата? — Чен на экране хищно прищурился.

«Чен говорит по-русски?!» — ахнула Маруся.

— Как обычно плюс два миллиона сверху, — ответил отец Маруси. — Если все пройдет тихо, без эксцессов, можете рассчитывать на бонус.

— Хорошо, — Чен кивнул.

— Вот фотография, — Гумилев протянул китайцу снимок. Маруся узнала его. Снимал папа, это было в конце мая, когда он забирал Марусю из школы после последнего звонка, веселую и счастливую.

Она еще крепилась, хотя чувствовала: вся ее бравада, вся показушная толстокожесть ломается, рушится как карточный домик, и слезы уже на подходе.

— Ваши люди, уважаемый Чен, должны плотно опекать девочку, — голос отца зазвучал сухо, по-деловому. — Я не хочу рисковать. Проект, связанный с выделенным из крови моей дочери геном, может перевернуть весь мир.

— Не волнуйтесь, уважаемый Андрей, — сладко зажмурился китаец. — Дороги судеб ведут туда, куда их прокладывают люди.

— Хорошо сказано, — засмеялся Гумилев. — Итак, послезавтра она прилетает из Сочи в Москву…

— Считайте, что операция уже началась, — заверил его Чен.

Запись кончилась. Илья убрал коммуникатор.

— Саламандру в аэропорту подбросила тебе Алиса, — сказал он. — Вообще-то этот предмет принадлежит Бунину, он не раз спасал ему жизнь, и профессор буквально оторвал его от себя. Если бы не он, тебя бы сейчас не было в живых.

— Меня и нет, а Алису твою в аэропорту я не видела, — пробормотала Маруся, глядя на свои грязные армейские ботинки.

— Не говори так. Ты уцелела — а это главное! — Илья буквально выпалил эту фразу.

— Откуда во мне этот ген? — спросила Маруся, чтобы не возникло паузы, не наступило молчание, следом за которым, она знала, придут мысли об отце.

— Мы точно не знаем. Возможно, прихоть природы. Но скорее всего тут все дело в твоей маме.

— Ясно. А зачем моя кровь… ну, ему? — Маруся не смогла заставить себя произнести слово «папа».

— Я не очень в курсе, профессор объяснит тебе лучше. Думаю, что это все связано с созданием препарата, позволяющего одному человеку владеть множеством предметов без ущерба для себя. А может, тут дело в неуязвимости или каких-то экстрасенсорных способностях.

— Нет у меня никаких способностей!

— Я же говорю — не знаю, вот Бунин…

— Так позвони Бунину! — крикнула Маруся, отступая от Ильи на шаг. — Давай звони, что смотришь? Да-да, я хочу с ним поговорить! Мне НАДО с ним поговорить! Ну?

Илья хмыкнул, снова достал коммуникатор, громко отдал приказ речевому анализатору:

— Проф!

— Соединяю, — пискнуло из динамика. Проползала томительная секунда, за ней другая — и Маруся услышала короткие гудки.

— Занято, — растерянно произнес Илья.

— Ладно, пошли, — устало махнула рукой Маруся. — Спустимся с этого водораздела, устроим привал, поедим. Там и позвонишь.

— Договорились, — улыбнулся Илья.

— А чего ты все время лыбишься? — неожиданно для себя сказала Маруся. — Весело тебе?! Весело, да?

— Успокойся, все нормально, — Илья отшатнулся от девочки, выставил руки. — Я просто пытаюсь быть дружелюбным.

— Не надо!

— Что «не надо»?

— Ничего не надо!

2

Они еще с полчаса шли по Мертвому, точнее, полумертвому лесу. Видимо, здесь, на восточном склоне, загадочное излучение уже не было таким сильным, как наверху — среди сухих деревьев то и дело попадались зеленеющие кусты кедрового стланика, под ногами шелестела трава, да и галлюцинации больше не мучили Марусю.

Лес кончился неожиданно, точно обрубленный огромным топором. Солнце перевалило за середину дня, но до вечера было еще далеко. Перед путниками раскинулся луг, поросший травой. Если начистоту, лугом он, конечно, был бы где-нибудь под Рязанью или Калугой, а здесь, в тайге, это место называлось пустошью. «Комариная пустошь», — вспомнила Маруся.

Всю дорогу девочка молчала. Илья, быстро нашедший общий язык с ехху, беспечно болтал с ним о чем-то, пару раз брал в руки пулемет, прицеливаясь в деревья. Маруся брела за ними повесив голову и сквозь русую челку время от времени бросала злые взгляды на своих спутников. В голове ее ворочались тяжелые, безрадостные мысли.

«Может, и Уф все знал с самого начала? Точно! Он же ждал меня! Сидел и ждал. Все подстроено, все! Верить никому нельзя. Ни Бунину, ни Алисе, ни Илье, ни Уфу, ни отцу, ни маме… Маме? Интересно, а какую роль во всем этом играет она? Подожди, подожди. А с чего ты взяла, что мама вообще жива? Кто сказал тебе об этом? Никто. Двенадцать лет назад она ушла к Синей Горе. Все. Точка. Больше никто ничего о ней не знает. Может, спросить Илью?»

— Моя пуф-пуф, — басил впереди ехху, потрясая пулеметом. — Рофомаха падать, земля фаляться. Уф… Страфный зферь!

— Да уж, — оглядываясь через плечо на Марусю, кивнул Илья. — Весело тут у вас.

«Ничего не стану спрашивать, — стиснула зубы девочка. — Дойду до конца и сама все узнаю. Теперь вот точно — дойду! И никто меня не остановит».

Они отшагали уже треть Комариной пустоши, когда их на-кры л яростный рокот вертолета. Следом за звуком из-за зубчатой кромки леса вынеслась и сама винтокрылая машина. Она шла очень низко, едва не задевая верхушки деревьев черным блестящим брюхом.

— Кто это? — Илья растерялся, смотрел то на вертолет, то на Марусю.

— Чен! — уверенно