Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

настало время порядка и плана. Отныне прошу всех, кто желает что-либо из добытого оставить на борту или на Каймане, обосновывать свои пожелания письменно и доказывать необходимость такого шага. Остальное будет безжалостно продаваться, в противном случае корабль вскоре превратится в плавучий склад металлолома. Коротко, чётко, с документами в руках. Возможностей для ручного творчества я не вижу, так же как свободного времени для этого. Напоминаю, наша задача не строить здесь неспешно новую цивилизацию, а найти обратный Прорез, информацию о котором, вполне может быть, придётся покупать. Либо же сами поиски потребуют затрат, скоростей и организационных мер. Пока же предложенная мной схема безбедного существования вполне себя оправдывает, альтернативы не представлено. Надеюсь, никто больше не собирается формовать из сырой гли… пардон, из разношёрстного мирного экипажа спецназ, заниматься грабежом либо идти в услужение тому или иному губернатору. Поэтому все перешёптывания на корме про грядущее строительство на базе двух поплавков речного монитора с самодельными ракетными установками на борту давайте сразу отнесём к жанру очень лёгкой литературы. Будут деньги – будет всё. Понадобится – построят по заказу хоть линкор из бальсы.

После короткого и невнятного препирательства люди разошлись прикидывать и готовиться доказывать. Всё продам к чёртовой матери! Нет, это, конечно, образно сказано, кто же отдаст дяде, например, индпакеты, остатки штатной аптечки, найденное оружие и рации, добытые в самолёте…

Просто думать надо. Не нужен Главный Сарай, нужен Большой Кошелёк.

…Причалив на родном Каймане, новые обитатели которого явно не ожидали столь скорого возвращения беспокойных хозяев, мы вместе с боцманом сходили на ударную стройку, где, к своей радости, обнаружили, что дело идёт, строители не спят. Уже готов штабель стволов средней величины, размечена площадка под дом и амбар.

У Веннеса «Темза» не остановилась, лишь коротко рявкнув гудком в приветствии.

– Вон где Главный Сарай! – восхитился капитан, показывая указательным пальцем на берег. – Так и не показал, морда скандинавская!

Арвидсон приветливо махал нам рукой, рядом с отцом пританцовывал Зоко. Довольны скандинавы: продали хорошо, купили грамотно.

– Говорит, там имущество с самоходки.

– Да ладно тебе, Герман, какое там имущество! В такую постройку при желании и саму баржу спрятать можно. Накопил барахла, куркуль, наловил на реке ништячка разного… Лежит без дела.

Обратный путь понятен и прост, шаги на два дня вперёд просчитаны, в Манаусе куча дел, разговоров, официальных и просто деловых, вал работы по сбыту, планированию нового рейса. Поход в верховья придётся отложить, теперь надо скататься вниз по ближним деревням, прощупать почву, познакомиться с людьми.

Вышли ещё ночью, капитан после недолгих раздумий заявил, что лоция на участок Аракары с необходимой батиметрией уже есть, фарватер ясен, и под прожекторами он способен чуть ли не на крейсерской скорости пройти до устья. На Лете было ещё проще, по течению «Темза» буквально летела под чистым звёздным небом, с учётом того, как быстро отвыкаешь в новом мире от бешеных скоростей в сорок кэмэ в час.

Слабый южный ветер доносил с реки еле слышный запах гари, где-то горели джунгли, они, оказывается, тоже способны пылать огнём. Если не учитывать этого обстоятельства, то на реке просто рай! Прохладно, свежо, плюс двадцать шесть, даже солнце сегодня словно смягчилось – мягко грело лицо, и было удивительно хорошо и спокойно наблюдать красоту местной природы. Но более всего меня радовала предстоящая встреча с Симоной. Скоро, скоро… Губернаторский катер ещё не успел забрать миссию – и это мой главный приз! Мысль о том, что я проведу с ней ещё несколько сладких часов, пока «Темза», неспешно заходя в нужные места, замрёт наконец у главного пирса Манауса, волновала до дрожи в руках.

В ходовую рубку вошла Нина.

– Пожар на реке, где-то по левому берегу, Илья Александрович. Люди уже чувствуют дым, лучше бы отойти на другую сторону.

– Да ничего страшного, Нинуль, ты что! – успокоил её Самарин. – Не зацепит, мы же не трёмся о берег.

– Ну, не знаю, зацепит или нет, а у меня два аллергика плюс один почти астматик. И вообще, Илья Александрович, диоксины!

Звучали ли такие фразы на Амазонке в девятнадцатом веке…

Докторесса ушла, капитан призадумался.

– Действительно воняет, – заметил я ради справедливости.

– Диоксины какие-то придумала… Да будет тебе! – воскликнул шкипер. – Ты ещё подхвати! Не видел настоящих таёжных пожаров! Идёшь, бывало, по реке, и хоть противогаз на всю «Темзу» натягивай! Погорело да пригасло под дождиком, видал, какие они тут?

Километр, ещё один. Постепенно и капитан стал хмуриться.

– Герман, это не негры дугласовские там с бутылками доигрались, а? – спросил Илья Александрович уже совсем другим тоном.

Что-то беспокойно мне стало.

Вот и последний поворот перед Дугласом. Стараясь пройти по кратчайшему пути, Самарин направил «Темзу» ближе к середине реки. Лесистый мыс ушёл левей, и вскоре стали видны уже угасающие дымы, сразу несколько – точно над тем местом, где находился посёлок африканцев.

– Полный ход, Семён, – теперь уже тихо приказал капитан. – Жми, жми.

Вот и бухта, сразу за ней стрелка и Оранжевая.

Млять! Дугласа больше не было! Площадка на холме опустела, словно бульдозер прошёл. Размытые струи серого дыма поднимались в небо сразу в нескольких местах. На берегу под обрывом стояла всего одна парусная лодка, два человека рядом с ней изо всех сил махали нам руками. Берег тем временем быстро приближался. Самарин обернулся и удивленно сказал:

– Это не негры! Похоже, из Бари на лодке пришли, одного из мужиков вроде помню. Крепко же здесь горело, если они увидели…

Я тяжело молчал. Сердце сжалось от плохого предчувствия. Очень плохого.

– Экипаж, впереди по курсу Дуглас! Посёлок сгорел полностью, судовому доктору подготовиться, возможны пострадавшие! – объявил Самарин по громкой связи и сразу передал микрофон мне. – Ну, Гера! Ты чё замер! Очнись!

Целых домов не осталось, одни пожарища. И ни одного человеческого силуэта меж ними. В воде виднелись затопленные корпуса деревенских лодок, сгоревший остов ещё одной джонки серым скелетом лежал на пляже. В воздухе стоял уже не просто запах гари, а тяжелый смрадный дух.

С трудом разжав руки и отлепившись от поручней, я кое-как скомандовал положенное:

– К бою! Стрелкам по местам стоять, орудие развернуть на левый борт! Разведгруппа к высадке!

И первым выпрыгнул на берег, едва «Темза» с шелестом вползла носом на песок. Голова кружилась, после приземления чуть не потерял равновесие. Двое подбежавших взволнованных мужчин, измазанных пеплом, перебивая друг друга, начали торопливый рассказ на ломаном английском. Я слушал и чувствовал, как немеют ноги.

– Что он говорит? – нетерпеливо спросил боцман. – Герман, ты как вообще?

Как? Как пробитый прямо в сердце зазубренным гарпуном дельфин. Почти как труп.

Нахлынуло подавляющее волю отчаяние, которое длилось