"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

Где-то стрелки на штабных картах свернули не туда, по обе линии фронта отдали соответствующие приказы – и укрепленный район, готовый принять в свои сырые недра тысячи солдат, был вынужден довольствоваться лишь полком фон Мердера, который больше создавал видимость обороны, чем оборонял.

С весенним контрнаступлением германских войск на юге этот участок фронта окончательно потерял значимость, оставшись лишь крохотной второстепенной точкой в оборонительной цепи кайзерской армии. До тех пор, пока французы не решились внезапным штурмом на неожиданном направлении не перекрасить ее в свои цвета.

Размах строительства впечатлял. Чтобы соорудить нечто подобное, надо хорошо постараться. Впрочем, имперские штейнмейстеры, владетели земных недр, отлично разбираются в подобных вопросах. Послушная их воле земля вздымается фонтанами в тех местах, на которые они указывают пальцами, оставляя после себя готовые лазы. Поверхность в этот момент дрожит – это в недрах почвы копошатся без посторонней помощи камни и осколки валунов, которые стягиваются друг к другу, образуя крепчайшие перекрытия подземных казематов. Штейнмейстеры – признанные мастера возведения каменных и земляных укреплений. В этом их сила.

Дирк взглянул на карту с уважением. Теперь он понимал горький пессимизм собравшихся. Здесь было, отчего впасть в уныние. Укрепления такой сложности практически невозможно уничтожить или серьезно повредить. Даже если бы в распоряжении фон Мердера оказалось несколько десятков тяжелых осадных орудий, он мог бы месяцами напролет бомбардировать вражеские позиции, не нанеся французам серьезного урона. Заглубленные в землю на многометровую глубину блиндажи и укрытия, замаскированные наблюдательные точки, подземные тоннели, позволяющие перебрасывать силы к передней линии за считанные минуты, артиллерийские позиции и многое другое. Это был смертоносный лабиринт, возведенный при помощи магильерских сил, настолько сложный и огромный, что при одной мысли о его штурме могла закружиться голова.

Дирку приходилось видеть прежде подобную картину, и он хорошо представлял, во что может превратиться штурм таких позиций.

Это будет не атака, это будет холодная механизированная бойня. Изломанные зубы траншей встретят кричащие пехотные цепи, перемелют их, и выплюнут обратно куски окровавленного мяса. Свинцовые плети пулеметного огня хлестнут со всех сторон, превращая тех напуганных людей, которых он видел сегодня в окопах, в разбросанные по полю неподвижные куклы, равнодушные и глядящие в небо пустыми глазами. А потом в мелодию боя, состоящую из клекота пуль и визга умирающих, вступит артиллерия.

Тяжелые орудия. Легкие орудия. Минометы. Шрапнель. Металл будет вгрызаться в теплое, еще парящее, мясо, и рвать его в клочья, крошить кости и выстилать дымящуюся землю бесформенными обрывками серого солдатского сукна. Дирк знал, как это обычно бывает.

Атака завязнет. Все эти беспомощные юнцы с винтовками, бледнеющие при виде ходячего мертвеца, останутся там. С вывернутыми наизнанку внутренностями, с оторванными ногами, с содранными скальпами и выбитыми ударной волной глазами. Они будут лежать среди холодных апрельских луж, засыпанные латунными россыпями гильз, до тех пор, пока благосклонная Госпожа не сжалится над этими беспомощными игрушками, и не закроет каждому глаза сухими костлявыми пальцами.

Имперские штейнмейстеры, возводившие много лет назад это чудо фортификационного искусства, хорошо знали свое дело. Они учли все. Расположение траншей, которые могли поддерживать друг друга, грамотно рассчитанные сектора огня, позволяющие накрыть все окружающее губительными залпами, запасные позиции и укрепленные точки, неподвластные полевой артиллерии и защищенные многими метрами камня. Даже если бы атакующим в силу их числа или безрассудства удалось бы добраться до переднего края обороны, это не принесло бы им ни одного шанса.

Замаскированные пулеметные точки, способные выкосить за несколько минут целые взвода кинжальным фланкирующим огнем, минные заграждения и целые баррикады из камней и колючей проволоки, смертоносные тупики, тайные ходы, огневые мешки… В природе не было силы, способной одолеть подобную преграду. И уж точно ее не было у оберста фон Мердера. Штейнмейстеры были профессионалами своего дела, подумал Дирк, но кое-что они не предусмотрели.

Они исходили из того, что их оборону будут пытаться прорвать живые люди.

- Превосходная система укреплений, - одобрительно сказал тоттмейстер Бергер. У него был тон человека, сдержанно похвалившего хорошую картину в чужой гостиной, - С вашей стороны было немного опрометчиво подарить ее французам, не так ли?

- У лягушатников по десять откормленных гренадер с пулеметом против каждого немецкого мальчишки! – рявкнул оберст, - От моего полка осталось едва ли две трети! Чем прикажете защищать это? Лампасами? Мой полк был растянут как нитка!

- А французы, конечно, ударили неожиданно?

- Неожиданно, как сифилис у обслуги из фронтового борделя, - зло пророкотал фон Мердер, пытаясь мерить своими широкими шагами ограниченное пространство штабного блиндажа, - Мы слишком полагались на эти укрепления. Идеальная крепость, мышь не проскочит… К тому же были уверены, что, пока кипит юг, французы нипочем не станут влезать в грызню здесь. А они влезли.

- Решительность и даже дерзость – хорошее подспорье в штурме, - индифферентно заметил тоттмейстер Бергер.

- Дерзости галльским петухам не занимать! Мы ждали, что они начнут с артподготовки. Кому придет в голову атаковать такие укрепления без пушек? Вместо этого они пошли на штурм. Не дав нам времени опомнится. Через час после первого выстрела первая траншея была уже взята, а наша идеальная крепость зашаталась, как старый курятник. Добро еще, мне удалось организовать упорядоченное отступление…

- Не беспокойтесь, господин оберст. Я думаю, ситуация не так плоха, как кажется.

- Ситуация была бы плоха, если бы я получил хорошую штурмовую роту, а лучше батальон. Но мне прислали вместо пехоты просроченные консервы. И поэтому она гораздо хуже, чем кажется, господин тоттмейстер!

Слово «тоттмейстер» он произнес с нескрываемым отвращением, что явно позабавило самого магильера.

- Мои гнилые консервы атакуют завтра на рассвете, - пообещал он, - И если я получу от вас по пфеннигу за каждого мертвого француза, вам придется принимать парад в честь победы без штанов.

Дирк подумал, что оберст, и без того пребывающий не в лучшем расположении духа, сейчас окончательно выйдет из себя и позовет охрану чтобы заключить тоттмейстера Бергера под арест. Слишком уж исказилось его лицо. Но тот внезапно успокоился. Тяжело выдохнул, несколько раз промокнул лоб платком, через силу отпил мутной воды из стакана, и вдруг заговорил обычным тоном, голосом раздраженного, уставшего, но все-таки способного держать себя в руках человека:

- Оставим подобные разговоры. Вы заявили о себе как о человеке, которому дорого время. Я тоже его ценю. Разведка сообщает, что французы сейчас укрепляют позиции, и делают это довольно споро. Работы у них не