Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Благодарю, Ваша светлость, — Аврора улыбнулась, сделала жест, приглашающий подняться. — Я рада верным подданным, приветствующим дочь своего короля. Были ли мы с вами знакомы до того, как меня погрузили в сон?

— С моим отцом, Ваше высочество.

— Прошу вас разделить со мной трапезу, Ваша светлость.

— Боюсь, что мои войска начнут волноваться, если я задержусь надолго. Моя принцесса, не думаю, что вам уже кто-нибудь обрисовал обстановку в мире. Позвольте это сделать мне. Вот уже тридцать лет, как мой отец изгнал из Монфории кочевые племена Великой Степи. Восстановил Львиный вал, победил мятежников, и ныне ваше королевство процветает. Однако в последнее время с востока идёт новая волна, и снова, и снова ударяется о пограничные крепости, но мы держимся пока. Однако народ напуган. Не хотелось бы, чтобы ваше появление вызвало новые народные страхи.

Аврора прищурилась, завела за ушко светлую прядь. Я открыла было рот, чобы возмутиться: в смысле «вызвало новые народные страхи»⁈ Как может счастливое пробуждение дочери законного короля вызвать… но Арман сжал мою руку, останавливая.

— И что же вы мне предлагаете сделать, чтобы их не вызвать? — холодно поинтересовалась Аврора. — Уснуть снова?

— О нет, это было бы величайшей трагедией, Ваше высочество. Я предлагаю вам объединить наши усилия на благо королевства. Если вы, например, выйдете замуж за моего сына и наследника, то и волки будут целы, и овцы — сыты.

И тут все резко обернулись на глухое рычание позади. Гарм, взъерошенный и злой, сидел прямо за спинами гостей и скалил верхние зубы. Видимо, идея, что Аврора выйдет замуж за сына герцога, ему не понравилась. Ну или просто сам герцог. Или… да мало ли на что мог рассердиться пёсик.

— Простите, Ваша светлость, — не удержалась и я, — но на принцессе должен жениться тот, кто её разбудил! Это все знают, это незыблемо!

— И кто же он?

— Маркиз де Карабас, — сухо представился Арман.

— Иными словами, — улыбнулся нам враг, — человек без роду, без племени, совершенно чужой для Монфории и не несущий никаких выгод принцессе: ни богатства, ни власти, ни связей. Сказочный союз.

— Но… — начало было я, но, поймав сердитый взгляд принцессы, осеклась.

Аврора задумчиво посмотрела на герцога. Наклонилась голову. Непослушная прядка упала ей на лицо, и принцесса сдула её и только потом уточнила:

— А что будет, если я откажусь от вашего щедрого предложения?

Мне не понравилась улыбка герцога: лягушачья какая-то. Холодная, равнодушная, только уголки губ кривились, а глаза оставались стеклянными.

— Я мог бы вам угрожать, что, в случае вашего отказа, ради блага государства мои войска возьмут незащищённые стены замка, и вы из принцессы превратитесь в пленницу, потому как лучше пострадать одной невинной юной девушке, чем королевство погрязнет в войне…

Арман схватился за шпагу, которую вчера нашёл в оружейной.

— Но я не стану угрожать вам, Ваше высочество. Я не люблю угрожать юным прекрасным девушкам, тем более дочери моего короля. Решайте сами, я остаюсь смиренно ждать вашего ответа.

Он прижал руку к груди, отвёл в сторону руку со шляпой и поклонился, склонив седую голову.

— Ваше высочество! — воскликнула я, но Аврора снова остановила меня взглядом.

— Ваша светлость, это несколько странные рассуждения. Вы сейчас находитесь вот прямо тут, внутри стен. С вами всего лишь пять человек, один из которых — глашатай. Но, положим, ваш глашатай умеет фехтовать. Вы не можете быть уверены, что у меня вовсе нет людей, не так ли? Как знать, может быть, прямо сейчас кто-то в окне держит на прицеле ваше горло. И вы, нет, не угрожаете мне, но… Я, как и вы, не сторонник пустых угроз, но, предположим, на вашем месте был бы кто-то менее вежливый. Разве это не глупость: ставить условия в таком положении?

— Мне пятьдесят шесть, — снова усмехнулся де Равэ. — Я прожил долгую и славную жизнь. На моём счету тридцать восемь битв. И с кочевыми племенами, и с соседней Родопсией. Я видел смерть в лицо, помню неистового Андриана и его младших сыновей. Я не боюсь умереть, а если бы боялся, сидел бы дома.

— Но смерть герцога внесёт сумятицу в войска…

— Вы очень юны, Ваше высочество. Возможно, поэтому не услышали меня: у меня есть старший сын. Я же очень стар, поэтому забыл сказать: он сейчас под стенами города. В случае моей гибели Кретьен возглавит моих людей. Мой сын прекрасно воспитан, он отличный воин, и даже если увидит, что к горлу отца приставлено лезвие кинжала, не отменит штурм. Потому что я, конечно, отдал сыну такой приказ заранее.

Я вздрогнула и поёжилась. Посмотрела на молчаливую Аврору, на Армана, по щекам которого заходили желваки, на герцога, продолжавшего любезно улыбаться, на его бесстрастных спутников и на Гарма, который уже не рычал, но выразительно скалился, ощетинившись. Да уж… Ну что ж, если надо умереть…

— О каких ужасах мы с вами говорим, — Аврора шагнула к герцогу и взяла его под руку. — Конечно, это лишь фантазии, что было бы, если бы на нашем с вами месте находились другие люди, но, благодарение Богу, на этом месте находимся мы с вами. Ваше предложение разумно и, уверена, послужит на благо королевства. Уверена: если Кретьен де Равэ хотя бы отчасти похож на отца, то он мне обязательно понравится. Однако хотелось бы обсудить подробности и составить брачный договор…

Мы молча смотрели, как в замок входят войска герцога. Как горожане встречают криками радости телеги с разным добром. К вечеру всё вокруг красилось флагами, вымпелами и еловыми ветвями. Повсюду зазвучала музыка, в городе открылась ярмарка и откуда-то появились артисты, должно быть, герцог сразу привёз с собой. Хотя, может, и сами по себе, это ж артисты. Они всегда появляются из ниоткуда, словно стаи птиц, стоит насыпать на крышу зерна. Горожане танцевали, часть рыцарей герцога — тоже. Другая заняла стены, и городские, и замковые.

В замке тоже гремел бал, причём на него пригласили и именитых горожан, ведь дам в Старом городе не было. Аврора танцевала с Кретьеном, старшим сыном герцога, высоким, широкоплечим, с такими же холодными бездушными глазами, как у отца. А я, не выдержав, убежала во двор, к черешне.

Там, с чёрного-чёрного неба падали крупные белые хлопья. В Монфории снега не было — сказывалось, что это юг. И снежинки казались мне волшебством.