Алые крылья гнева - Галина Дмитриевна Гончарова

нее удивленно, но смолчал. Наверное, потому, что две пробирки стали полностью идентичны. Все, вплоть до мельчайших завихрений, разводов, клякс… подставка стала золотой и издала тихий звон.

Эл Марий медленно поклонился.

— Прошу прощения, драка Ланн, я зря сомневался.

— Эл Марий, мы же так и договаривались, — сморщила нос Далина. — Мне нужен будет помощник, и много денег. Вы не против?

— Драка, как я могу быть против?

— Тогда… вот это — вам.

Далина выложила на стол стопку распечаток. Лично скачивала, печатала, чертежи, рецепты, формулы…

— Эл Марий, читайте и смотрите. Уверена, вы захотите во что-то вложиться. Мне нужны патенты, прибыль пополам.

— Я погляжу, драка.

Далина кивнула.

— Я знаю, вы ведете дела честно.

— А вам я выделю Фирона. Если вы его помните, драка?

— Почему нет? Он умный и исполнительный. Присылайте. Могу я на какое-то время остановиться у вас в доме?

— Безусловно, драка. Это честь для меня. Я сейчас отдам распоряжения.

— Благодарю, эл.

Мужчина вышел.

— Он тебя явно знает и уважает, — заметила Рита.

— Мы с ним давно знакомы. Случайно… его невестка оказалась в районе боевых действий. Беременная, на раннем сроке… мне пришлось обернуться драконом и вынести ее. Так что у нас с элом взаимное уважение и понимание. Часто я у них бывать не могла, но свои деньги доверила.

— Авантюристка, — Костя не осуждал. Жизнь наемника вообще далека от однообразия и вышивания крестиком.

— Есть немного. Эл?

— Драка Далия, рад вас видеть! — мужчина лет тридцати низко поклонился. Выпрямился, улыбнулся… хорош — невероятно. Только волосы синие, и глаза.

И… у него на шее что-то такое?

Жабры?

— Эл Медео! — улыбнулась Далина. — Знакомьтесь, мой пасынок, костя. Дочь Василиса. Подруга — Рита. А это Лартус Медео, один из самых талантливых законников Ардейла.

— Вы мне льстите, драка Ланн. Но я так рад вас видеть, что согласен и на лесть, — мужчина очаровывал.

— Эл Медео, я сразу к делу, — посерьёзнела Далина.

— Драка?

И куда только делся дамский угодник? Изменилось лицо, стали жестче глаза, вроде и не менялось ничего, но… два разных человека. Или — он не человек? Русалка? Русал?

Далина говорила о таких! Костя помнил.

— Мне нужен маг-лекарь. Мне нужен ритуальный зал, можно — малый. Мне нужны портные для подруги. Чем скорее, тем лучше. Экипаж, предлог проехать мимо замка Ланидиров…

— Может, вам нужно В замок Ланидиров, драка?

— А нас пустят?

— Обижаете. Драк Дубдраган собирается представлять наследника клану алых.

По лицу Далины побежала чешуя. Женщина вдохнула, выдохнула, протянула руки и взяла из кроватки Василису. Та пискнула, и драконица принялась успокаиваться.

— Моего сына…

— Драка, приглашения разосланы не только драконам, но и людям.

— А вот с этого места подробнее?

— У меня есть возможность достать вам приглашения на имя элы Торины Лейборн. Она приехать не сможет, ее супруг сейчас приболел, и эла его выхаживает. Но если приглашение случайно пропадет… ах, это ворье! Нигде от него нет спасения!

— Она еще не написала отказ?

— Эла Лейборн действительно любит мужа. И ей не до отказов, — коротко ответил мужчина.

Рита ему поверила.

— Буду благодарна, эл, — коротко сказала Далина.

— Сочтемся, драка. Позвольте проводить вас в ритуальный зал, а я пока приглашу лучшего мага-лекаря. Могу я что-то сказать ему предварительно?

— У моей подруги болезнь. Опухоль в голове, — коротко сказала Далина.

Рита кивнула.

Эл Медео поглядел равнодушно.

— Ах, всего лишь? Тогда можно даже накопители не брать, наших хватит, если что.

Рита только рот открыла.

— Но… эээ….

— У них это не лечится, — пояснила Далина.

Эл Медео шевельнул губами. И провалиться Рите на этом месте, если он не хотел фыркнуть. Сдержался. И правильно.

— Что ж. И такое бывает. Прошу вас в ритуальный зал, накопители туда уже принесли.

Далина кивнула и проследовала за мужчиной.

* * *

Ритуальный зал выглядел солидно.

Рита о таком не думала, но если бы взялась его представлять, то примерно это и получилось бы. Высокий куполообразный потолок. Плитка на полу. Она что — съемная? А зачем? И маленькая такая, размером чуть побольше ладони?

— На каждой плитке нарисован свой символ, — объяснила Далина, заметив ее взгляд. — Можно составить любую звезду, вписать в нее любые символы. Ритуалов проводится много, каждый раз полы мыть долго и муторно, и руки могут дрожать, когда рисуешь, а иногда нужна четкость. Проще сделать один раз, стационарно.

— С ума сойти.

— Не надо, — Далина со скоростью, говорящей о немалом опыте, принялась вытаскивать плитки и ставить на их место другие, создавая трехлучевую звезду. — я с вами буду по одному работать, иначе мне сложно будет. Начнем с тебя, Рита, чтобы если маг приедет, ты сразу шла к нему. Потом Костя, потом малышка. Рита, если будет плохо, не стесняйся, говори.

— Хорошо. А может быть плохо?

— Вряд ли. Но индивидуальные реакции случаются.

Рита кивнула.

Типа аллергии на лекарства, наверное. Вот еще сложности!

Далина осмотрела звезду, выложила в ней несколько символов, и взяла чашу и клинок.

— Придется вам опять выпить моей крови. Немного, просто губы смочить, но иначе никак.

— Перетерпим, — отмахнулся Костя. — А зачем?

— Я говорила, введу вас в род.

— А Клаус не почувствует?

— Он же не глава алых, глава Ланидиров — Леонидас, но малыш мне не помешает. Он как раз это одобрит, это на уровне инстинктов. Большой род — сильный род.

— Это правильно, — кивнула Рита.

Ей большую семью всегда хотелось. Не срослось.

— А раз так — глоток из чаши и шагом марш вон на тот луч. Нечего время тянуть.

* * *

— Стой спокойно.

Рита послушно и стояла, пока Далина что-то говорила на низком рычащем наречии. Стояла, когда вокруг заклубился холодный алый туман.

Стояла, когда из него протянулись жутковатые щупальца. Когда показалось ей где-то далеко, на самой грани слышимости, неприятное злое шипение. Голос Далины стал более жестким, она явно не собиралась уступать.

Шипение нарастало, Далина отвечала, а потом все кончилось. Одним ударом, словно оборвалась гигантская струна, прозвенела — и стихла. И Рита ощутила на себе чей-то взгляд.

Холодный, жестокий даже, равнодушный, и ничего под ним нельзя было скрыть, даже разбитой маминой