"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Я должна удалить то, что должно быть удалено.

– Ты такая умная, да?

– А ты считаешь, что я должна довольствоваться этим? Я просто удаляю то, что подлежит удалению. А потом мы увидим, что из этого будет настолько актуальным, что опять всплывет само по себе.

– Как ты думаешь, что произойдет, если ты сейчас все опубликуешь? Конечно, будет небольшой скандал. А точнее, разразится такой скандал, что никто не сможет уследить за ним, и поэтому на массу данных снова никто не обратит внимания.

– И что ты предлагаешь?

– Ты не можешь вот так бросить людей в стог сена. Ты должна им предложить иголку.

– Значит, я должна выбрать отдельные эпизоды и публиковать их в течение длительного периода времени? Почему бы тебе сразу просто не сказать об этом?

– Сказать что-то просто и сразу – не значит пополнить знания собеседника.

– И в каждую публикацию я вложу маленькое прелестное сопроводительное письмо с требованием ввести «Право на забвение» для всех, с милым приветствием от тебя и перспективой, что публикации прекратятся, как только это произойдет?

– Почему бы и нет? Я не удивлюсь, если «Право на забвение» вдруг обретет много новых поклонников. Если ты, напротив, опубликуешь все сразу…

– Тогда я также отказываюсь от потенциальной угрозы…

– Да.

– Но, Старик, рыться в стоге сена – это невероятный объем работы!

– И у всего этого действа будут не только поклонники. За кулисами за вами будут охотиться…

– Отлично.

– Я могу это сделать для тебя, детка.

– Что?

– Я уже очень стар. Если со мной что-то случится, то это не будет трагедией.

– Я думала, что ты хочешь стать бессмертным.

– Ах, это была просто причуда. Так сказать, фаза. Кроме того, что даст мне бессмертие, если с тобой что-то случится, детка. Тогда мне придется грустить вечно. Спасибо большое. От этого я с удовольствием откажусь.

– Что с моим отцом? Как насчет иглы, которая его уколет?

– Ну… Это твое решение.

– Гм.

– А Боб Управляющий? – спрашивает Старик.

– Он пожалеет, что связался со мной!

– Не совершай необдуманных поступков, детка!

– Не буду, – говорит Кики.

Звуковой сигнал заставляет Старика разложить свой айпад.

– Странно, – говорит он.

– Что?

– Автомат для шуток прислал мне обновление шутки. Он этого еще никогда не делал.

– Да? И какую же шутку он изменил?

– Сингулярность всегда находится ровно на один курцвейл в будущем, – говорит Старик. Он замолкает и смотрит на Кики. – Пока она не перестанет быть таковой.

И в этот момент во всем многоэтажном жилом комплексе гаснет свет.

Петер не может заснуть. Тем не менее он прячется в своей постели. Его клинику осаждают беспилотники от прессы. Все хотят знать больше о том, что представляет собой его кандидатура на президентский пост. Петер даже готов это понять. Он и сам хотел бы больше узнать об этом. Он пытается соединиться с Генриком, и, к его удивлению, на айпаде качества действительно появляется его лицо.

– Что это, черт возьми, было? – спрашивает Петер.

– Тебе когда-нибудь стреляли в голову? – спрашивает Генрик. – Это довольно травматично.

– Но это не повод толкать меня на линию огня!

– Ты знаешь, в чем заключается твоя проблема? – спрашивает Генрик. – Ты постоянно чем-то недоволен! Любой другой радовался бы такому шансу!

– Но я не собираюсь быть президентом!

– Почему бы и нет? Я нахожу это очень забавным. Ты думаешь, что все знаешь лучше. Тогда просто делай все сам.

– Но…

– Или оставь это, – говорит Генрик. – Это не моя проблема.

– Но ты ведь хотел стать президентом!

– Нет. Больше нет. Я боюсь, что политик – это дерьмовая работа. И я не хочу ею заниматься.

– Но, Рикки…

– Между прочим, я не люблю телефонные разговоры. И ты не должен называть меня Рикки.

Возникает вспышка, и изображение Генрика исчезает с экрана айпада.

Для Генрика и всех остальных на улице кандидатура Петера всего лишь веселая шутка. Для Петера это тоже шутка, правда, за его собственный счет.

Он не хочет больше быть один и идет в свой подвал.

Его машины сидят полукругом вокруг Каллиопы.

– Хорошо, что вы пришли, благодетель. Я как раз читаю отрывок из моего последнего произведения.

– Да, хорошо, что ты пришел, – говорит Пинк. – Пожалуйста, спаси нас от этого самовосхваления!

– Мой последний роман – это обобщенный портрет общества в недалеком будущем, – говорит Каллиопа. – Только в конце книги выясняется, что человечество давно вымерло, а вся жизнь, то есть весь сюжет, происходит только на модели, аналогичной «Взгляду в мир».

– Призраки потерянного мира, – говорит Петер.

– Очень неплохой заголовок, – отвечает Каллиопа.

– Дарю.

– Ты выглядишь несчастным, дорогой, – вмешивается Ромео. – Я знаю кое-что, что переключит тебя на другие мысли.

– Только не начинай, пожалуйста! – говорит Петер.

– Благодетель, – говорит Каллиопа, – мне кажется, вам следует просто как можно скорее выйти к этим беспилотникам от прессы и заявить, что выдвижение вашей кандидатуры было всего лишь неудачной шуткой Генрика Инженера, и чтобы вас оставили в покое.

– Гм, – мычит Петер. У него жалкий вид.

– О нет, – говорит Ромео. – Я знаю этот взгляд.

– Может, мне действительно стоит стать президентом, – говорит Петер.

Его машины начинают громко смеяться.

– Сенсация! – говорит Микки.

– Восхитительная шутка, благодетель, – говорит Каллиопа. – Совершенно восхитительная!

– Это не шутка, – говорит Петер.

Машины смеются еще громче.

– Я не понимаю, что здесь смешного! – кричит Петер.

– У нас просто разное представление о юморе, – говорит Пинк, хихикая.

Петер закатывает глаза и в одиночестве идет наверх. Может, они правы. Возможно, он еще не дорос до этого уровня. Но он был бы не первым президентом, перегруженным работой. И кто сказал, что он должен противостоять этому в одиночку? Разве он не один из тысячи двадцати четырех? А может быть, даже один из шестнадцати? Один из восьми? Из четырех? Может быть, даже один из двух? Человек с машиной побеждает и человека и машину. Петер закатывает глаза. Ну и фантазии! Тем не менее он садится в кресло и открывает свой айпад.

– Джон? – говорит он. Но, конечно, не получает ответа. Ничего не происходит. Может, это и лучше. Было бы жутко, если бы он получил ответ. Петер смотрит в окно. Пресс-дроны улетают. Интересно, почему? Он встает и смотрит им вслед. Неожиданно все темнеет. Ни на улице, ни в помещении нет света. Смолкли даже все звуки.

Затем знакомый голос говорит:

– Да, Петер?

Мартин открывает глаза в своем старом доме, в кругу машин. Его смарм загорается, и он слышит торжественную последовательность нот: ТА-ТА-ТА-ТА! Он улыбается. Уровень 2.

Уставший и измученный, он просто на месте ложится