"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

твоё платье кое о чём мне сказало. – Он подмигнул ей, и Омилия вздрогнула. – Синие цвета могут носить только родственники Химмельнов. Значит, как я и подумал сразу, ты из очень знатной семьи… – он вдруг добавил почти просительно. – Я угадал?

– Отчасти, – пробормотала она, отводя взгляд.

– Но, может быть, не слишком знатной? – вдруг спросил он почти умоляюще.

– Боюсь, тебя ждёт большое разочарование.

– Да ладно, – он подмигнул ей. – Ты ведь сидела там совсем одна. Не пытайся напугать меня или впечатлить, хорошо? Я и так впечатлён и напуган. Знаешь, вся эта таинственность…

– Ты прав. – Омилия рывком поднялась, подобрала юбку. – Всё это было ошибкой. Я поняла… Нам стоит попрощаться. Прости. Мне пора идти. – Пока не поздно, ей стоило поступить правильно. Это всё ещё было возможно… В отличие от её дружбы со слишком любопытным, слишком напористым Унельмом Гартом.

– Эй, погоди! – он улыбнулся, на этот раз растерянно. – Всё было хорошо, разве нет? Я просто подумал: ведь тебе, наверно, тоже хотелось бы встречаться как-то иначе? Я не хотел бы доставлять тебе таких неудобств. Ты ведь наверняка бываешь где-то в городе, так? Ну, в окружении служанок, поклонников… И, может, даже в компании премудрой нянюшки, как героиня какого-нибудь старого романа? Если это и вправду так, может, я имею шанс как-нибудь невзначай примкнуть к твоей свите? Или, если хочешь, могу пойти представиться твоему отцу. Правда, вряд ли он будет в восторге, но…

– Унельм… Гарт.

– …или ладно, как скажешь: никакого отца, долой нянюшку. Не будем говорить об этом. Серьёзно, я виноват, сам не знаю, с чего вздумал лететь впереди ястреба. Если прикажешь, буду приходить сюда хоть каждую ночь – в конце концов, сон здорово переоценён, не находишь?

– Унельм…

– Или, если это так уж необходимо, можем встречаться на кладбище или в дупле какого-нибудь особенно зловещего дуба. Почему бы и нет?

– Мне нужно…

– Да брось! – он сделал шаг вперёд, и она снова опустилась на краешек кровати. – Ну, зачем сейчас уходить? Давай не будем говорить ни о дуплах, ни о секретности, ни о твоей семье. По рукам? Хотя, конечно, было бы здорово узнать, как мне тебя называть. Можешь придумать псевдоним, как в приключенческом романе. Что-то красивое, вроде «Крисании» или «Лионелы». Или…

– Омилия.

– Отличный выбор! На мой вкус, слишком вычурно, но…

– Омилия – мое настоящее имя. Омилия Химмельн.

Всё замерло. Комната наполнилось тишиной, и сердце у Омилии колотилось, как сумасшедшее.

Сегодня она всё время ошибалась, всё делала не так. То, что ей следовало скрывать до последнего, разговора о чём она планировала избегать как можно дольше, сорвалось с языка как будто само собой – и пути назад не было.

Унельм Гарт смотрел на неё без улыбки. По его глазам Омилия видела: она поверил ей, сразу – и обратить всё в шутку не выйдет.

– Омилия… Химмельн, – медленно повторил он, нахмурившись и глядя куда-то в сторону. – Ну и ну. – Его лицо просветлело. – Это что же, ты точно могла бы познакомить меня с владетелем, а? – Он рассмеялся. – Прости. Глупая шутка. Но ты… Самую малость выбила меня из колеи.

– Не знаю никого, кого я не выбивала бы из колеи, – сказала Омилия и вдруг почувствовала, что слёзы готовы вот-вот навернуться на глаза. – Теперь ты видишь: мне действительно стоит уйти. Ошибкой было прийти сюда.

– А я так не думаю, – сказал он, снова поднимая на неё взгляд. – Зачем ты так?

– То есть, «зачем»? Всё это не игра, Унельм Гарт. Я подвергла тебя опасности, придя сюда, – и, если хочешь знать, теперь мне стыдно. Если родители узнают, что мы с тобой встретились, как думаешь, что они сделают?

– Буду надеяться, что ты защитишь меня своей наследной волей, пресветлая…

– Не надо называть меня «пресветлая», – отрезала Омилия, чувствуя, как краска заливает щёки.

– Или что? Велишь бросить меня в крепость?

– Может, и так.

– Тогда, пожалуй, наша дружба и вправду подвергает меня изрядной опасности, – Унельм сощурился, раздумывая. – Но я, пожалуй, рискну.

– Да не может быть никакой дружбы! Мне следовало сразу об этом подумать. Просто я… Я…

– …не думала, что увидев меня, захочешь, чтобы это повторилось снова.

– С чего ты взял?

– Потому что это то, что я чувствую. И я уверен, что ты чувствуешь то же самое. – Он говорил твёрдо и просто, и отчего-то Омилии стало вдруг очень спокойно, как будто от одного этого тона все проблемы могли бы каким-то чудесным образом разрешиться.

– Неважно, что я чувствую. Важно, что я сделала глупость, из которой не выйдет ничего хорошего… Если, конечно, ты не планируешь раскрыть десятки зловещих преступлений, и стать сыщиком настолько знаменитым, что двери дворцового парка будут открыты для тебя в любое время дня…

– Звучит, как план. Я подумаю над этим, спасибо за идею… Омилия.

– Не называй меня «Омилией»… Пожалуйста, – добавила она, и слово это было непривычным, незнакомым. Произносить его оказалось неожиданно приятно.

– Я в тупике. Как же тогда мне тебя называть? Раз нельзя ни «Омилией», ни «пресветлой».

Она подумала.

– Может, «Мил»? Меня так называет только брат.

– Вы с ним дружны?

– Насколько можно дружить с кем-то во дворце, – хмыкнула Омилия, – но да. Мы дружны.

– Тогда – я рад буду называть тебя так… Мил. – Из его уст это звучало как-то иначе, не так, как от Биркера, и Омилия вздрогнула – сама не зная отчего.

– Все равно всё это бессмысленно, – уныло сказала она. – Мне было непросто выбраться… Я не знаю, когда смогу сделать это снова. И скоро мне нужно будет идти. Если меня хватятся, мне страшно представить, какой будет скандал.

– Понимаю. Даже мои родители скандалили, если не обнаруживали меня дома под утро – а ведь от меня никогда не зависел целый континент.

В дверь резко постучали – один, два, три раза – и они оба вздрогнули.

– Это Ведела. Я попросила её постучать трижды. Значит, нам пора прощаться, Унельм Гарт.

– Может встречную просьбу, Мил? Зови меня Ульмом или Унельмом, если хочешь. Договорились?

Она кивнула:

– Хорошо. Прощай, Унельм.

– Я предпочитаю «до свидания». – Он вдруг шагнул вперёд, взял её за руку – не предупредив, не спросив разрешения – и прижал к губам. Кожу на запястье будто обожгло – и Омилии захотелось одновременно, чтобы он отпустил её и ушёл как можно скорее – и чтобы поцеловал опять.

– Полагаю, как-то так положено прощаться с наследницей? – спросил он, улыбаясь и наконец отпуская её руку. – Скажи, мы увидимся снова?

– Я не знаю. Я не думаю, что…

– Ну, скажи. Скажи, что мы увидимся снова, Мил. – Он укоризненно покачал головой. – Я думал, Химмельны пекутся о счастье каждого