Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Мы не привыкли оспаривать приказания Александра Онегина… — замялись хранительницы.

— Опять двадцать пять… А если бы он вам приказал поджечь дом, вы бы послушались?

— Да, конечно! — закивали безликие. — Обязательно!

Метта прыснула.

— Ладно, мы еще об этом поболтаем. Мио, унеси Рен в кабинет. И кто-нибудь вытащите отсюда собаку.

— Вы уверены? А вдруг…

— Уверен, подвал мы запрем. Очень сомневаюсь, что имеет смысл держать эту тварь здесь, учитывая, что эту дверь, не сложив дом, не вскроешь. Мио, скажи Механику, чтобы отключил собаке подачу энергии, пока Рен не будет нам полностью доверять.

— Сделаю, — кивнула Мио и с Рен на руках пошагала на выход. Шпилька побежала за ней следом. На всякий пожарный.

Заскрипело, и сразу десяток автоматов поволокли пса к лестнице. Я же вернулся к нашей пресловутой двери.

— Остался один запор. И кто же остался-то?..

— Илья… — закатила глаза Метта. — Ты!

— А… — заозирался я и поднял ключ на ладони. — Точно!

— Не благодари.

Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его раз, другой — раздался последний щелчок, и…

Скрип, скрежет и дрожь прокатилась по подвалу. Мы все задержали дыхание — между дверью и стеной показалась щель!

— Ну-с… — и налегая изо всех сил, я потащил тяжеленную дверь. Раскрыв ее настежь, заглянул внутрь.

Там было темно. Ну а как же иначе?

Едва я перехватил фонарик, как нам в лица подул ветерок. Судя по всему, там явно не комнатка с закрутками.

— Да и на тайник с золотом, алмазами и геометриками не похоже, — заметила Метта. — Ох, еще и окажется, что это «красная комната»…

— «Красная комната», — скосил я на нее глаза. — Что за «красная комната»?

Она улыбнулась:

— Ну знаете… Там где одновременно и больно, и очень приятно.

Луч фонаря лег на пол. Там заблестел металл — длинная металлическая балка уходила во тьму.

— Рельса⁈ — охнула Метта.

Я оглянулся. Ни одна из хранительниц не посмела проследовать за нами. Вся толпа стояла у самого порога, а дальше ни-ни. Даже Тома — хлопала глазами и стояла с открытым ртом. Одна лишь Аки, пугливо оглянувшись, присоединилась ко мне.

Мы прошли еще немного — рельсы уводили все дальше и дальше. Стены и потолок над нами закруглялись, образуя свод тоннеля. Еще несколько шагов, и мы остановились. Прямо на рельсе стояла крытая дрезина, а сзади пристроилась пустая вагонетка.

А тоннель уходил еще дальше. Ветерок не унимался.

— Понятно, — пробормотал я, высвечивая запыленные стекла транспорта размером чуть крупнее броневика. — Похоже наш Александр Владимирович занимался какой-то не шибко легальной деятельностью…

— Думаете? — спросили одновременно Метта с Аки. Естественно друг друга слышать они не могли.

Я хохотнул:

— Уверен. Иначе зачем ему этот тоннель?

Обойдя дрезину я устремил луч фонаря дальше и, не спеша, пошел по ним. Метров через тридцать я остановился. Рельсы казались бесконечными.

— Как думаешь, куда он ведет? — спросил я вслух, вернувшись.

— А вы еще не поняли? — ответила Метта. — Понятное дело. В Амерзонию.

— Эмм… — задумалась Аки. — К центру Земли?

Метта хлопнула себя по лбу.

— Возможно… — отозвался я, открывая дверь дрезины. — Кажется, секрет того, откуда у Онегина так много автоматов и кристаллов, стал очевидней некуда. Контрабанда.

Местечка внутри было немного, но четверо точно влезут.

— Хотите прокатиться? — улыбнулась Метта.

Я провел лучом фонаря по приборам и задумался. Попасть в Амерзонию до официального рейда и поглядеть, на что эта земля вообще похожа? Узнать, какие еще секреты скрывает этот таинственный Александр Онегин, любитель превращать хранителей в монстров и таскать артефакты под носом у ШИИРа?

Собственно, а почему бы и нет? Если прикинуть, от нас до Амерзонии на броневике ехать меньше получаса. Вернее до кордона, и это если сильно не разгоняться. А используя дрезину, мы можем добраться до нее еще быстрей. Прямая дорога же.

Однако это еще большой вопрос, где именно мы выберемся. А вдруг этот тоннель ведет куда-нибудь на другой конец «карты»? Или, как сказала, Аки вообще уходит еще глубже под землю?

— Не попробуешь не узнаешь, — пожала плечами Метта. — Я за риск!

— Ладно, будь по твоему. Туда и обратно.

Я плюхнулся на водительское сиденье. Аки аккуратно пристроилась рядом, а хихикающая Метта залезла назад.

— Рычажочки, рычажочки… — проговорила она, разглядывая приборную панель, которая не сильно отличалась от того, что мы видели в броневиках. — Заметил, какие у этой штуковины колеса?

Я выглянул и посвятил фонариком. А она права — дрезина стояла на центральной оси, а по бокам висели мощные шипастые колеса как в броневике.

— Вездеход?

— Угу. Серьезно этот Онегин подходил к делу…

Осталось только понять, как эта штука заводится. И есть ли в ней топливо.

* * *

— Доктор, что с ним? Что с моим Ромочкой? — кротко спросила Лидия Моисеевна Горбатова личного лечащего врача рода — маленького старичка по имени Модест Модестович Вальтман. Он лечил представителей рода Горбатовых и Ливицких, к коему она сама принадлежала, долгие годы. Лида еще была маленькой девочкой, а Вальтман уже поседел как лунь.

Почесав лысину, доктор поправил очки. Откушенное вчера ухо все еще кровоточило.

— Ему нужно полное обследование… — забормотал он, оглядываясь на дверь в спальню, откуда слышались приглушенные стоны. — Но пока я могу сказать, что не знаю, что с ним… Я дал ему снотворное, и надеюсь… Надеюсь, он таки уснет.

— Я так волнуюсь, Модест Модестыч, он не спит уже вторую неделю, а вдруг…

И тут раздался ужасающий крик.

— Жуки, жуки! Уберите их, УБЕРИТЕ!!!

Раздался грохот и из-под двери спальни засверкал свет.

— О, господи! — помертвела Лидия Моисеевна, и Модест Моисеевич ринулся обратно.

Раскрылась дверь, и она увидела своего мужа — он метался на постели, а ремни, которыми были связаны его ноги и руки, впивались в плоть до красноты. Лицо его напоминало маску боли, глаза светились как два факела.

Горбатова с криком хотела броситься к нему, чтобы хоть чуть-чуть облегчить его страдания, но ее уже схватили за руки и оттащили прочь.

— Подождите! Подождите! — закричала она, но дверь уже захлопнули. Перед глазами поплыли ступеньки, а затем она, зарыдав, уткнулась в подушку в гостевой спальне.

Еще час