Фантастика 2024-82 - Алексей Переяславцев

Какой-то другой лич, движимый тотальным охуеванием головного мозга и срывом крыши ураганом безумия, будет решать проблемы пополнения своего войска посредством «зачистки» и ограбления близлежащих земель, что обязательно привлечёт слишком много внимания, что обязательно инициирует сбор коалиции стран, со всеми магами и легендарными героями. И пусть легендарных героев сейчас нет, но есть маги, причём в приличных количествах.

А я же не какой-то другой лич, поэтому собираюсь действовать по-умному. Мой способ: поднять этот край до небывалых социально-экономических высот, с применением земной медицины, науки и техники, что практически гарантирует высокую рождаемость и низкую смертность.

Буду применять пропаганду, создам положительный образ нежизни, превращу ритуал восстания мертвеца в особую честь, чтобы подданные мечтали стать частью моей великой армии…

Пусть потребуются десятилетия, чтобы осуществить всё задуманное, но когда это лича волновало?

А вот потом, когда моя держава станет too big to fail, (1) бахнем так, что весь мир в труху!

План амбициозный и, как и все амбициозные планы, он требует просто невероятную кучу бабла. Золото, серебро, железо, всё самое высоколиквидное.

— Живее! — выкрикнул я, надевая на себя пластинчатую броню, протянутую Кумбасаром. — Давай сюда шлем!

/7 апреля 2027 года, фема Фракия, у г. Адрианополя/

— У-у-у, как всё запущено… — погладил я подбородок, глядя на то, что осталось от города.

Адрианополя больше нет, стены варварски демонтированы, от зданий остались только слишком крепкие фундаменты, а дороги выкорчеваны до мяса.

Вместо крепкого города, ранее являвшего собой надёжный оплот этих земель, существует около трёх десятков малых поселений на десять-двадцать домов, обнесённых среднего размера стенами, которые можно снести слишком сильным дыханием.

Людоеды, разбитые силами армии немёртвых, отступили, так как всех их перебить не получилось, к Адрианополю, где осели, так как вперёд дороги нет, и нет смысла куда-то идти, ведь и тут ништяк.

Поселения стоят не просто так, а с целью оградить условный центр, в котором стоит большое поселение с самыми высокими стенами, отсюда, с самого высокого холма в этой местности, всё отлично видно.

Центр они огородили не для красоты, а для сельского хозяйства.

Засеяли, сукины дети, поля, твари. Скот пасут, вокруг внешнего круга, на живописном фоне почти до конца разобранных руин. На чужих костях до рая доехали…

Откуда-то из пустоты, что у меня заместо души, начал волнами подниматься гнев. Снова это ощущение, будто сознание уходит на задний план.

— У-у-у, шлюхи каннибальские… — гневно просипел я. — Кончилась ваша воля.

Какой я, оказывается, чувствительный мальчик.

— Приготовить войска к бою, — приказал я.

/9 апреля 2027 года, фема Фракия, у г. Адрианополя/

Красота. Вновь тот же солнечный и ламповый город, где парки, красивые здания, а также замечательная музыка на фоне.

Я с лучезарной улыбкой шагаю по тротуару и ем пломбир, встречающиеся по пути люди улыбаются мне, ощущение, будто душа колышется в такт музыке.

По дороге проезжают советские автомобили, но запаха бензина и дизеля будто бы нет, воздух полон запахов душистых трав, чего-то вроде свежих тандырных лепёшек, вина и отлично узнаваемого парфюма. Такой был у мамы в день нашей последней встречи…

Воспоминание о родителях не смогло омрачить моё безумно счастливое настроение, потому что я увидел их. Они стояли на площади рядом с вокзалом и тоже ели мороженое. Я выпучил глаза в радостном удивлении, сменил шаг на бег и помчался к ним, размахивая руками.

Но на фоне возникли грозовые тучи, мой стремительный бег, почему-то, не сокращал расстояние, я бежал и кричал им что-то непонятное, но очень эмоциональное. Папа, одетый в серые брюки с коричневым ремнём и белую рубашку, как в свой последний день, увидел меня и замахал в ответ. Мама, одетая в белоснежное деловое платье, до этого изучавшая какую-то книжку с зелёной обложкой, подняла на меня взгляд и заулыбалась. А я бежал и кричал, но будто бы стоял на месте.

Музыка становилась всё тише и тише, а грозовая туча покрывала этот солнечный город мраком. Не успеваю…

— А-а-а!!! — открыл я глаза и огляделся.

Дерьмо…

Просто сон. Сладкий, приятный, но сон.

— Здравствуй, трижды сожранная и трижды высранная действительность… — произнёс я и поднялся с мехового лежака в каком-то шатре.

Как и всегда, память начала фрагментарно подкидывать мне сведения о произошедшем «за время моего отсутствия».

Это не классическая спячка лича, которую я инициирую сам, а что-то другое. Всего дважды, на моей памяти, я впадал в безумие и оба раза мне снился сон о прекрасном городе. Только в этот раз я увидел родителей, будто наяву, что бесценно для меня и я душу готов отдать, если бы она была, за это воспоминание.

Возможно, это что-то из несбывшегося будущего, только давнего, очень давнего. Параллельная реальность, где родители не погибли, где я не попал в детдом…

— И как это понимать, сука твою мать? — вышел я из кожаного шатра и огляделся.

Вокруг меня сраная разруха и это не наш лагерь, как я подумал сначала.

Этот лагерь ограждён частоколом, на что я бы не стал тратить время, чай не римлянин какой-то, тут много поваленных и окровавленных шатров, а ещё по лагерю снуют мои немёртвые, в поисках всяких ништяков.

Но венец всего действа был расположен на холме, что слева от лагеря. Весь холм был уставлен крестами с распятыми на них людьми. Мужчины, женщины, дети и старики. Для детей даже не поленились сделать детские кресты.

Наверное, это должно было меня парить, но не парит. У меня сорвало крышу, я пошёл против этих бедолаг, затем увидел, что они исправно продолжают жрать людей, причём с организацией «мясного рынка», где бойко торговали ещё живым двуногим мясцом, что окончательно приглушило остатки человеческого во мне. Наверное, это так себе оправдание тому, что я распял сотни людей, сотни жестоко убил, а сотни обратил в рабство…

— Леви! — приказал я.

Воспоминание подкинуло мне сведения, что сначала мы «распечатали» два поселения, воспользовавшись эффектом неожиданности, а затем людоеды начали собирать ополчение, чтобы встретить врага достойно.

Достойно не получилось, потому что мы сейчас в их бывшем лагере.

— Повелитель, — через десяток секунд примчался Леви.

Он очень торопился, прямо очень.

— Доклад, — приказал я.

— Безнадёжных добили, повелитель, — начал Леви. — Остальных в кандалы, тут нашлось много кандалов, все пленные практически готовы к транспортировке.

— А как же река? — спросил я.

Леви поднял на меня недоуменный взгляд:

— Ты сказал не заниматься ерундой.

Было такое дело. У меня тогда кипело говно, единственное, о чём я мог думать — убивать этих тварей, как можно больше, как можно чаще, как можно более жестоко.

— Я изменил своё решение, — вздохнул я. — Выдели водолазов, пусть раздеваются и приступают к работе. Охранение обязательно.

Водолазы должны привязать к себе камни и идти по дну реки сплошной цепью, ощупывая его на предмет случайно оброненных золотых и серебряных монет, сундучков там, остовов корабликов и лодочек…

Если шерстить дно тщательно, то есть высокие шансы нехило обогатиться.

Конечно, добыча с двух поселений людоедов была очень щедра, но это не наш путь. Нет, остальные поселения мы обязательно ограбим, зря пришли, что ли, но это исключение для людоедов, к которым у меня свои счёты.

«Как вообще мы таким малым числом раздолбали их ополчение?» — спросил я себя, разводя память на новые воспоминания.

Как и всегда, лич, с кипящим в кишках говном, способен на многое. Я херакнул по частоколу лагеря людоедских ополченцев каким-то неизвестным мне заклинанием, которое в трезвом уме и светлой памяти не воспроизвести, уж больно рискованно использовать некроэнергию ТАКИМ ОБРАЗОМ, после чего в очередной раз нарушил Женевскую конвенцию.

Отравляющий газ потёк прямо с холма, на котором чуть позже мы распяли целую толпу случайных людоедов, а под его прикрытием в лагерь ворвались мои немёртвые и мёртвые.

Газ сжигал лёгкие и глаза своих жертв, потому ни о каком сопротивлении речи не шло. Всего ополчения было пару тысяч человек, но больше половины тупо сбежало под прикрытие стен других поселений, а оставшихся либо убили, либо взяли в плен.