Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Она двинулась вперёд, и шаги её были твёрдыми. Никто из слуг, попавшихся на пути, не посмел поднять на неё глаза — слишком страшная энергия исходила от этой женщины в тёмном плаще.

Внизу в вестибюле, она остановилась перед высоким зеркалом в тяжёлой дубовой раме. Оттуда на неё смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами и плотно сжатыми губами.

— Врёшь, — тихо сказала она своему отражению. — У тебя ничего нет. Кроме долга. И знания.

Она резко отвернулась и вышла через ту самую потайную дверь в сад, откуда пришла. Холодный утренний воздух ударил в лицо, пахнущий прелой листвой, сырой землёй и тем неуловимым, болотным запахом, что пропитывал весь этот город. Город, который она должна была защищать. Ценой каких угодно сделок.

Верея быстро пересекла сад, выскользнула через калитку в переулок, где её ждала наёмная пролётка. Кучер, закутанный в тулуп, дремал на козлах. Она окликнула его, назвала адрес — не свой особняк, а старый корпус архивов, тот, что ближе к университету. Там, в тишине пыльных залов, она могла думать. Искать. И, возможно, оплакивать то, что уже никогда не вернуть.

Пролётка тронулась, застучали колёса по булыжной мостовой. Верея откинулась на жёсткую спинку сиденья, прикрыла глаза. Перед внутренним взором снова встал Григорий — живой, улыбающийся, каким она его помнила до всего этого кошмара. И рядом с ним — образ Лидии, стоящей у камина с рукой на животе, полной той самой жизни, которую Верея так отчаянно пыталась вернуть в свой опустевший дом.

— Прости меня, — прошептала она в пустоту, сама не зная, к кому обращается: к Григорию, к Лидии или к той части себя, которая ещё могла чувствовать что-то, кроме ледяной решимости.

Город проплывал мимо неё серыми, размытыми пятнами: угрюмые фасады, мокрые от утренней измороси крыши, редкие прохожие, кутающиеся в пальто. Она не видела их. Она видела только узор. Тот самый чешуйчатый узор, который проступал сквозь плоть мёртвой птицы, сквозь века молчания, сквозь ложь и предательство.

Но выбирать не приходилось. Она уже сделала свой выбор, когда впервые взяла в руки ключ от Запретного отдела. И теперь оставалось только идти до конца.

Пролётка свернула за угол и скрылась в серой утренней мгле, оставив позади особняк Бродских — маленькую крепость света посреди океана надвигающейся тьмы.

***

Дмитрий молча привлёк Лидию к себе, и она уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах — смесь табака, дорогого одеколона и того неуловимого, особого тепла, что шло только от него. Несколько секунд они стояли так, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в камине и далёким, приглушённым гулом города за окнами.

— Что будем делать? — спросила Лидия, наконец отстраняясь. Её глаза, влажные, но твёрдые, встретились с его взглядом. — Лилит в гостевой. Ворон на пороге. Верея права: тени прошлого не просто проснулись. Они уже здесь.

Дмитрий провёл рукой по лицу, стирая усталость, и подошёл к столу, где всё ещё лежала злополучная погремушка, которую Верея оставила на полированной поверхности.

— Сначала я пойду к тётке. Успокою её, выясню всё, что она знает об этой вещи. Возможно, в старых записях Лилибет есть что-то, что поможет понять природу… этого. — Он кивнул на погремушку. — А ты останешься здесь. С Игорем и людьми, которым я доверяю больше, чем собственной тени.

Лидия покачала головой.

— Нет. Я пойду с тобой.

— Лида…

— Я не спорю, Дима. — Она подошла к нему, положила ладонь на его кулак. — Я просто говорю: если эта угроза направлена на нашего ребёнка, я должна знать о ней всё. Лилит может вспомнить что-то важное, но побоится сказать тебе при посторонних. А мне… мне она, возможно, откроется больше. Женщины иногда говорят иначе, когда рядом только женщины.

Он хотел возразить, но встретил её взгляд и понял: спорить бесполезно. Лидия научилась быть твёрже гранита.

— Хорошо. Но ты не отойдёшь от меня ни на шаг. И если почувствуешь хоть малейшую опасность…

— Я сразу скажу тебе, — перебила она. — К тому же… — Лидия на мгновение замолчала, прислушиваясь к себе. — Кажется, я теперь могу чувствовать это иначе. «Сгусток»… он стал для меня чем-то вроде камертона. Когда рядом появляется то, что угрожает ребёнку, он отзывается холодом. Я не знаю, как это объяснить, но я слышу направление. Как будто внутри меня натянулась струна, и она вибрирует, если опасность близко.

Дмитрий внимательно посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло нечто среднее между гордостью и тревогой.

— Ты становишься опасной женщиной, Лидия Бродская.

— Я становлюсь матерью, — поправила она. — А это страшнее любого оружия.

Он усмехнулся, коротко, безрадостно, но в этой усмешке была и тёплая нотка. Затем взял её руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Идём. Тётушка, наверное, уже извелась в ожидании.

Они вышли в коридор, где их уже ждал Игорь с бесстрастным лицом. Дмитрий коротко бросил ему несколько распоряжений: усилить охрану периметра, никого не впускать и не выпускать без его личного приказа, подготовить людей на случай любых неожиданностей. Игорь кивнул и бесшумно исчез.

По пути в гостевую Лидия вдруг остановилась.

— Дмитрий, — тихо сказала она, глядя куда-то в сторону окна, за которым сгущались серые сумерки. — Я чувствую это. Там. — Она указала рукой в направлении старого парка, что примыкал к особняку. — Не угрозу, нет. Просто… присутствие. Оно не движется, оно ждёт. Как тот мальчик на берегу.

Дмитрий напрягся, но взял себя в руки.

— Я пошлю людей прочесать парк.

— Не надо. — Лидия покачала головой. — Это не поможет. Оно не в парке. Оно… в другом месте. Но смотрит оттуда. На дом. На нас.

Они переглянулись, и каждый понял мысль другого без слов: война началась. И первое сражение будет выиграно не мечом и не магией, а умением не поддаваться страху и держаться друг за друга.

— Идём к Лилит, — решительно сказал Дмитрий. — Чем быстрее мы соберём все кусочки мозаики, тем быстрее поймём, как защитить то, что нам дорого.

Они двинулись дальше, и их шаги чётко отбивали ритм по мраморному полу: шаг за шагом вместе, навстречу теням прошлого.

Хрупкий мир, который они пытались построить,