Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Медсестра шла по коридору быстрыми, но тихими шагами. Она нервно оглядывалась, следя, чтобы никто за ней не увязался, никто не увидел как и куда она идёт посреди ночи, при том, что вызова не поступало.

Никого за ней не было. Она одна в совершенно пустом, слабо освещённом больничном коридоре. Хорошо.

Медсестра медленно проворачивает ручку двери. Тихо открывает. Хорошо, что материалы очень дорогие, и никакого звука петли не издают — чтобы не тревожить. И сейчас… это сыграло против пациента.

Ведь девушка зашла внутрь, и никто ничего не сказал. Никто не услышал. Её появление оказалось полностью скрыто.

В темноте элитной палаты она видела лежащего в кровати парня. Он поступил вчера вечером, и так и пролежал, лишь временами приходя в себя, поддаваясь рвоте, а затем вновь засыпая. Как говорят — уже завтра придёт в норму. Ему просто нужно восстановиться. Медсестра знала, что тут увидит, так что удивления мальчик у неё не вызвал.

Зато вызвало другое — рядом с кроватью сидела девочка-зайка, уснувшая на краю койки! Какая-то посетительница с пушистой головой и длинными ушами так долго просидела рядом с Михаэлем, заботясь о нём, что от бессилия уснула и сама, мирно посапывая в своей странной маске, и подложив руки под лоб. Милая, и очень трогательная сцена.

Но сейчас не до милоты.

Ведь они оба… не проснулись.

«Отлично…», — тихими движениями медсестра достаёт телефон из кармана, — «Ещё и подружку засниму…»

Яркость на минимуме, звук отключен. Ничего её не раскроет!

Она смахивает вправо и наводит камеру на кровать. Щелчок. Тихое фото. И два подростка были запечатлены в телефоне предательницы. Хорошо. Даже замечательно! Ведь теперь ей заплатят не просто за подтверждение состояния Кайзера, но и фото его подружки! Кто это, и почему она в маске кролика — конечно интересно, но волновать медсестру не должно.

Надо бы отправить нанимателю через секретный канал с автоудалением. Надо только выбрать фотку.

«Погоди-ка. Что за фигня⁈», — хмурится медсестра.

На фотографии… был только Михаэль. Лежащая девочка куда-то пропала из кадра, будто её не сфоткали вовсе.

«Стой. А где…».

Удар в живот! Дыхание перехватывает, а жар разливается по телу.

Девушка медленно опускает глаза.

Нож. В её животе нож, вонзённый по рукоять. По халату разливается пятно крови. А спереди, прямо в темноте… девочка-зайка.

Сердце забилось. Боль начала накатывать. Лезвие отчётливо резало мясо, вороша внутренности инородным объектом.

Ещё удар! Второй, и снова в живот.

— КХ… — попыталась вскрикнуть медсестра.

Зайка вытаскивает нож и без замаха вонзает под ребро! Пробиваются лёгкие, спирает дыхание.

Медсестра, с глазами полными ужаса, судорожно попятилась, пытаясь хоть как-то отмахнуться, но девочка хватает её за халат, не даёт сделать и шага и снова бьёт ножом, прямо под солнечное сплетение! Медсестра кашляет кровь, в глазах темнеет, ноги подкашиваются, и она падает, стараясь перекрыть вытекающую из живота кровь своими ладонями! Но девочке хватает силы её удержать, чтобы не раздался грохот!

Она медленно её опускает на пол, садится сверху на упавшую, хлюпающую кровью медсестру, в глазах которой стремительно угасала жизнь.

Заносит нож.

Удар. Короткий и быстрый.

Удар. Без эмоций, без слов, без звуков, словно просто режет рыбу.

Удар! Щик! Щик! Зайка забивала человека с невиданной маньячной жестокостью, хотя, честно говоря, ничего к ней не чувствовала.

И как только жертва издала последний хрип, девочка вынимает нож и поднимается. Топает босой ножкой, отправляя труп вниз по кроличьей норе — прямиком к отцу. Он поймёт. Воскресит. Её допросят. КОМУ она это поставляла — вопрос хороший.

Но девочку сейчас это мало волнует. Когда кровь испарилась с её бледных ладошек, она молча вернулась на кресло возле кровати и посмотрела на Михаэля.

— М-м… — простонал он во сне.

Зайка коснулась носиком его лба, чтобы измерить температуру. Да, снова жар поднялся. Ему плохо.

— Спи, мой мальчик. Отдыхай. Я никому не дам тебя потревожить, — прошептала она, нежно поглаживая дрожащего Михаэля.

Так и не проснувшись, но ощутив эту заботу и нежность, Михаэль успокоился, и ему быстро стало лучше.

Этой ночью он больше не дрожал.

И никакая тайная информация не покинула эту палату.

* * *

Я лежал на кровати. Ноги наполовину прикрыты, за окном — яркое летнее солнце и бегающая детвора, а в палате — любимые родители.

— А что хочешь, сыночек?.., — моя милая мини-мама не находила себе места, что и умиляло, и как-то по-доброму печалило.

— Ничиво! — резко отворачиваюсь.

— Может колбаску?..

— Фу, не хотю! — отворачиваюсь в другую сторону.

Папа вздохнул и посмотрел на корзинку возле стены. Это была красивая соломенная корзинка ручной работы, в котором лежала какая-то, очевидно, еда. Но момент в том, что принесли её не родители.

Он поднимает корзинку и подходит ко мне.

— А салат будешь? — спрашивает, — Тут и огурчики есть… и морковка. Фруктики. Яблочки.

— Хм… буду! А откуда⁈

— Зайчик гостинцы передал…

Я как спрятавшийся ёжик — сначала свернулся и насупился, защищаясь от людей, но стоило учуять хрумки, как тут же развернулся и потянулся носиком к угощению.

Фу, не могу терпеть мясо! Теперь тошнит об одной мысли о нём. А раз тошнит меня, то давайте расскажу подробности, чтобы затошнило и вас. Вот вы знали, например, в чём был план? А он был прост — сожрать те куски людей, на которые попал ритуальный дождь, пока жертвы ещё были живы. Я ведь могу переваривать саму суть объекта, и почему бы не переварить следы ритуала!

Куда мог попасть дождь? Ключицы. Руки. Ноги. Лето же — кожа открыта! Пришлось обгладывать конечности. Куда ещё?

Голова. Пришлось жрать скальп с волосами.

Куда ещё? Язык в открытом во время крика рту — перебарывая себя, я отрывал их челюсти и жрал язык. Порой выяснилось, что каплю проглотили. Она в желудке. И я доставал и его.

И это с сотней людей.

И ладно бы мерзость самого действия! Окей, Обжорство во мне это подавляет. Мне, честно сказать, было дискомфортно только морально, но язык прям слюнями обливался, когда я всё это делал. Обжорство — поистине ужасающее проклятье!

Проблема была, твою мать, в том, что я не имел права это переварить!

Ооох, сцуууууко, вы себе хоть представляете сожрать четверть от СОТНИ людей, и тащить всё это в себе. Сражаться с этим грузом! Прыгать, бегать и крутиться! Как же мне было хреново именно из-за этого! Считай двадцать пять полных людей в животе во время быстрого боя!

У Роя был чёткий приказ — сожрать только энергетику ритуала Анафемы, а части