Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- Я… Подумаю над вашим предложением, капитанесса.

Он так и остался стоять посреди разбросанных механизмов, сжимая бесполезный уже магнит и глядя туда, где уже ничего не было, но где сетчатка глаза силилась воспроизвести тускло-алый мазок – отпечаток того, что недавно здесь было.

* * *

На высоте в восемь тысяч футов смеркается очень быстро. Тренч даже не заметил, как солнце, весь день маячившее над головой, провалилось куда-то под облака, точно пылающий шар, выпущенный из пушки и теперь медленно плавящийся в Мареве. «Вобла» шла уверенным фордевиндом, поймав парусами легкий вечерний бриз. Она мягко разрезала облака, оставляя за кормой широкую просеку, которая в тусклом закатном свечении казалась разрезом в самих небесах.

«Вобла» шла на север, неспешно покачиваясь на ветру. Тренчу она казалась большой задумчивой рыбиной из числа тех, что редко реагируют на рыбачьи снасти и дрейфуют высоко над крышами домов, не замечая ничего вокруг. Только от этой рыбы душисто пахло патокой. Тренч погладил ее по широкой дубовой спине, потемневшей от времени. Приятное ощущение. Не то, что прогнившая шкура «Саратоги» или тонкие доски рейнландской планктоновой эскадры. И сейчас эта рыбина двигалась курсом на нулевой румб, так уверенно, точно хотела коснуться бушпритом этого недосягаемого нуля. Если она не сменит курса, уже через неделю окажется в тех краях, где никто отродясь не слышал про Готланд.

Тренчу не хотелось отрываться от созерцания облаков. К закату они раздулись, образовав подсвеченные снизу огромные снежные торосы, сквозь которые баркентина беззвучно прокладывала себе путь. Можно было представить, будто корабль движется прямиком сквозь снежные глыбы. Или, еще удивительнее, сквозь огромную массу белой воды, вздымающейся волнами по обеим сторонам борта и образующей пенные закрученные валы. Последнее представлять было даже интереснее, хоть Тренч и знал, что ничего подобного в жизни существовать не может.

Даже если бы кому-то пришло в голову создать специальный корабль для того, чтоб плавать по воде, где найти столь огромный остров и как скопить там такую невообразимую прорву жидкости?.. Это же потребуется целая эскадра водовозов! Но Тренч все равно улыбался, представляя себе, как «Вобла» с шипением разрезает водную плоть острым, предназначенным вспарывать облака, килем.

Сосредоточиться на этом зрелище мешали доносившиеся с нижней палубы звуки, куда более бесцеремонные, чем привычное поскрипывание такелажа и мягкое, как касание материнской руки, шуршание парусов. Звуки эти доносились из кают-компании через распахнутые иллюминаторы и окна. Сперва они казались Тренчу бессмысленными и оглушительными, сущей какофонией, точно грохот растущего циклона.

Прошло время, прежде чем он стал различать в этом шуме ворчливый гул Дядюшки Крунча, звяканье столовых приборов, смешки Габерона, шуршание салфеток, хлопки пробок, голодное сопение Мистера Хнумра, заливистый смех Корди, скрип старой мебели, яростные возгласы капитанессы, щелчки тасуемых карт, звон разбитого стекла, и еще множество звуков, чья природа казалась Тренчу столь же непознаваемой, как само Марево. Но если Марево сохраняет ледяную температуру в любое время года, то звуки, доносящиеся из кают-компании, почему-то казались теплыми, точно тут, в туше «Воблы» находился отдельный отсек с летом, который именно сейчас дал течь.

Тренч поежился. Сумерки на большой высоте всегда холодны. Воздушный океан стремительно отдает все накопленное за день тепло, превращаясь в средоточие иссеченной ветрами пустоты. В этот раз ему не было нужды мерзнуть всю ночь на верхней палубе, кутаясь в старый брезентовый плащ. В этот раз, впервые в жизни, у него была койка, у него была каюта, и, возможно, кроме этого было еще что-то. Что-то, что, в отличие от ледяного ветра, гудящего в такелаже, почти невозможно ощутить, что-то еще более загадочное и непредсказуемое, чем любая из его механических «штук». Что-то, что невозможно было пощупать, ощутить в полной мере, даже выразить словами, но Тренч и не пытался. У старых небоходов есть пословица – если ждать достаточно долго с пустым парусом, рано или поздно поймаешь нужный ветер. Тренч знал, что нужное слово найдется.

Бросив за борт прощальный взгляд, он поправил воротник плаща и стал спускаться в кают-компанию, туда, где гремел, уже не переставая, чужой смех, где звенело стекло, где кто-то уже пел хмельным голосом старую пиратскую песню, щипая струны дребезжащей гитары и едва попадая в такт:

…и взмыла шхуна в высоту

Как молодой нарвал

И капитан, сам старый Бун,

Ее сжимал штурвал

«Прощайте, старые хрычи!»,

Кричал он в облака

К Восьмому Небу понесло

Седого чудака

Грот-мачта стонет и трещит

И рвутся паруса

Ревёт котёл, но шхуна прёт

Упорно в небеса

И всё натужнее подъём

Судьба шалить не даст

Настало время зубы сжать

И сбрасывать балласт

Отправил за борт старый Бун

Бумаги две осьмушки

Цветок календулы сухой

Да перстень от подружки

Монокль, шпатель и кларнет

Нагар с любимой пушки

Кусок бечёвки, портсигар

И пистолет без мушки

Сто тысяч футов над землёй

И стискивает грудь

Сам воздух едок и колюч -

Ни крикнуть, ни вздохнуть

Несется ввысь старый корабль

Рукою сжат штурвал

Мелькнул в разрыве облаков

И где-то там пропал

С тех пор минуло много лет

Иные времена

Восьмое Небо не нашли

Но говорит молва

Что если гром гремит кругом

Шквал крылья распростёр

Над нами пляшет старый Бун

Пират и бузотёр

Остались нам от старика

Бумаги две осьмушки

Цветок календулы сухой

Да перстень от подружки

Монокль, шпатель и кларнет

Нагар с любимой пушки

Кусок бечёвки, портсигар

И пистолет без мушки…

[1] Булинь – тип узла.

[2] Бат – британская единица измерения объема, составляющая до 140 галлонов. 10 бат равняются приблизительно 6 300 литрам.

[3] Тангаж – вертикальное изменение курса летательного аппарата.

[4] Глиссада – вертикальная проекция снижающегося курса для летательных аппаратов.

Константин Соловьёв

"Восьмое небо" - часть вторая, "Господин канонир"

Господин канонир, часть 1

«Если по пробуждению вы обнаружили, что ваше лицо имеет

нездоровый вид, кожа бледна, а поры ее