Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Он же сказал. Сам справится, — всё тем же тоном произнесла Кори, внимательно глядя на танталку.

Пиявка громко хмыкнула, и, грациозно прогнувшись в пояснице, выпрямилась.

— Ну, как пожелаете. Если что… Вы знаете, где меня искать.

Она обернулась, подмигнула мне и пошла прочь, покачивая бёдрами.

Я перевёл взгляд на Кори, которая тут же отвела глаза и обняла себя за плечи.

— И что это было? — спросил я.

— Ничего, — огрызнулась она. — Вправляй свою ногу и идём на мостик. Будем решать, что делать дальше.

И, подавая пример, она быстрым шагом отправилась прочь. Почти побежала, если уж на то пошло.

Я проводил её взглядом, покачал головой, протянул руки к вывихнутой ступне, задержал дыхание, закрыл глаза, приготовился к боли, и резко потянул.

Раздался тихий влажный щелчок, в глазах не потемнело лишь потому, что они уже были закрыты, но вот судорожный выдох из груди всё же вырвался.

Открыв глаза, я убедился, что нога стоит в том положении, что определила ей природа, поднялся с пола, и, хромая, отправился на мостик.

Надо будет как-то зафиксировать ногу хотя бы на пару дней, пока повреждённые ткани зарастают. Хотя бы бинтом, что ли…

Эх, придётся всё-таки заглянуть к Пиявке.

Глава 13

Повреждения корабля оказались серьёзными, но, к счастью, не критическими. Самые крупные обломки «Навуходоносора» сгорели на силовом щите корабля, разрядив его в ноль, а более мелкие не могли пробить обшивку, но зато сорвали с хилых креплений всё то, чем корабль обрастал долгие годы своих путешествий по космосу. Одно из орудий главного калибра, а также все антенны, кроме базовой, которая изначально была спроектирована с расчётом на самые тяжёлые условия эксплуатации, — всё это улетело куда-то в глубины космоса и вернуться уже не обещало. Ну и шлюз, конечно, который я взорвал собственными руками. Уже во второй раз.

А самое обидно — что всё это было всё равно что зря. Ведь информация, которую Кайто вытащил с «Навуходоносора», конечно же, оказалась зашифрована — это стандартная практика для любой научной информации. Когда её вытаскивают с носителя, не используя специальный ключ, которым обладают лишь определённые лица, всё напрочь шифруется, чтобы затруднить несанкционированный доступ.

Так объяснил ситуацию сам Кайто, и это вызвало у меня только один, хоть и вполне справедливый вопрос:

— И нахрена тогда мы своими жопами рисковали ради неё⁈

— Ну так я же их расшифрую, — Кайто пожал плечами так запросто, словно он уже и забыл, что совсем недавно мы чуть не сгинули в ядерном пламени. — Ну, когда-нибудь точно расшифрую.

После этих слов мне искренне захотелось его ударить. В первый раз за всё время нашего знакомства.

Но я сдержался.

И правильно сделал, потому что следом Кайто продолжил:

— У меня есть пара скриптов как раз для таких целей, скопирую архив да натравлю их на него одновременно, посмотрим, что получится. Какой будет лучше справляться — к тому подключим Жи, он поможет.

— Ну-ка, ну-ка! — я сразу же заинтересовался новой информацией. — Жи и шифрование умеет взламывать?

— Что? Нет, конечно! — Кайто посмотрел на меня так, словно я спросил куда направлен вектор гравитации в космосе.

Мне снова захотелось его ударить.

— Но ты же сам сказал!

— Я не говорил, что Жи умеет взламывать шифрование! — Кайто всплеснул руками. — С чего ты это взял⁈ Шифрование будет взламывать мой скрипт, а Жи просто предоставит ему вычислительные возможности своего мозга для работы. Таким образом, мы достигнем своей цели намного быстрее.

— Ага, теперь понятно, — я кивнул. — А быстрее это вообще насколько быстрее?

— Кто знает, — Кайто пожал плечами. — Тут шифрование шестнадцатимегабайтное, а мои скрипты только с двумя мегабайтами управляются. Если повезёт, то ключ будет подобран сразу же, если нет… Ну, может, месяц.

Месяц. Даже с возможностями Жи — месяц. И это на шифрование в шестнадцать мегабайт.

Когда Иши паролил наш драгоценный архив, он обмолвился, что ставит на него тридцатидвухмегабайтное шифрование. А это в два раза больше. Но шифрование — это не тот случай, когда можно с уверенностью заявлять, что «в два раза больше» значит «в два раза дольше». Может статься, что не в два, а в четыре. Или в шестнадцать.

Или в тридцать два.

Короче, рано я обрадовался. Даже при условии мозгов Жи скрипты Кайто мне не помогут вскрыть мой же собственный архив и воспользоваться информацией из него. Придётся, скрепя сердце, снова искать альтернативные пути.

Кроме внешнего оборудования, корабль немного пострадал и внутри, причём в первую очередь это касалось лазарета — вотчины Пиявки. И выяснил я это, когда всё же пришёл к ней за эластичным бинтом, чтобы забинтовать растянутую ногу и ограничить движения, дабы лучше заживало.

В воздухе висел густой запах медицины, а сама Пиявка аккуратно сгребала в кучу осколки и обломки, пока робот-уборщик намывал полы.

— Оу… — я прислонился к дверному косяку, не входя, и сложил руки на груди. — По ходу дела, я не вовремя.

— Ну так, — Пиявка грустно вздохнула. — Куча всего побилась.

— Как так вышло?

— Да хрен знает, — Пиявка кисло пожала плечами. — Видимо, основная масса обломков того корабля ударила именно в район лазарета. Так что даже те шкафы, которые были надёжно закрыты, швырнуло так сильно, что препараты внутри покололись. Я открываю дверцы, а оттуда водопады химии…

Я представил себе эту картину, и хмыкнул:

— Ладно, я хотел просто эластичный бинт попросить, чтобы ногу замотать.

— Точно, у тебя же нога! — вспомнила Пиявка. — Давай проходи, сейчас поправим её тебе.

— Да тут как бы… — я развёл руками.

— Проходи-проходи! — Пиявка махнула рукой. — Дел-то на пять минут.

Сейчас она совершенно не походила на обычную, привычную мне Пиявку. Никакой похоти во взгляде, никаких двусмысленных фразочек или сальных взглядов. Обычная уставшая женщина, которая только что вернулась с тяжёлой смены, а дети дома нашли кофе и муку и смешали их в равных пропорциях.

Я прошёл в лазарет, аккуратно, чтобы не наступать в лужи, а Пиявка уже подготовила маленький шприц с тонкой иглой.

— Стимулятор, — пояснила она на мой вопросительный взгляд. — Просто стимулятор. К завтрашнему вечеру и думать забудешь о своей ноге.

Я безропотно принял укол в плечо, а потом