"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Да. Кроме тавлов.

Возможно, он только что совершил ошибку – и приблизил своё падение, которое временами – особенно часто во снах о чёрной и белой Стуже – виделось ему неизбежным – и тогда он просыпался, тяжело дыша, в холодном поту.

А возможно, на сей раз ему и вправду удалось обзавестись союзницей.

Союзницей – и очередной ниточкой, ведущей его к Сердцу, если слова Хальсон о дневнике хоть наполовину – правда… И если их встреча и вправду не была совпадением, как и исчезновение чёрной ревки – с появлением Иде Хальсон.

Сейчас – глядя на неё, улыбающуюся ему так счастливо, будто никакого будущего лучше, чем последовать за ним прямиком в пасть смерти, Иде Хальсон и вообразить себе не могла – он очень хотел верить во второе.

– Я всё равно помогу тебе с сёстрами. Помог бы, независимо от твоего решения. Хватит с Ильмора смертей.

– Я знала. – Она улыбнулась криво, отчаянно, и он понял, чего до сих пор стоила ей показная невозмутимость. – Но всё равно не хотела надеяться. Эрик… Спасибо.

Она коснулась его ладони. Он сжал её пальцы в ответ и позволил себе посидеть так совсем немного, прежде чем их руки разомкнулись.

Сорта

Десятый месяц 724 г. от начала Стужи

Эрик Стром дошёл со мной почти до самого перрона, но перед ним остановился.

– Думаю, дальше тебе лучше пойти одной.

Мы стояли друг напротив друга, одетые в чёрное и белое, и сверху, кружась, падали на влажную брусчатку редкие снежинки. Загудел поезд – протяжно, громко, как болотная птица. Он был уже совсем близко.

– Редкая погода для этого времени, – сказал Эрик. – Что-то механикеры из погодного контроля недосмотрели.

– Идём со мной. – Мне хотелось коснуться его руки – прикоснуться к нему – но я не осмелилась. – Если бы не ты, их бы здесь не было.

Он покачал головой:

– Нет, Иде. Это ни к чему. Сёстры хотят увидеть тебя… Кроме того, у меня ещё есть дела в городе.

– В Парящим порту?

– Ты обещала не вмешиваться, – напомнил Эрик, но голос его был мягок. – Удачи, Хальсон. Увидимся вечером.

– Спасибо, – сказала я вслед его удаляющейся спине.

У самого входа на вокзал он обернулся – долгий миг, когда мы смотрели друг на друга, напомнил мне о нашей первой встрече… Тогда я, краснея от неловкости, пробиралась к свободному месту в здании ильморского магистрата, а он – знаменитый ястреб – стоял на трибуне, готовясь произнести свою речь.

Теперь в наших взглядах было что-то, чего не было в тех – чего не было ни в одном другом взгляде на моей памяти.

И в глубине души уже тогда я знала – теперь это что-то никогда не закончится.

А потом двери станции за ним закрылись – а я пошла навстречу поезду.

Редкая толпа быстро схлынула. Люди торопились скорее уйти с вокзала, кутаясь в плащи и поднимая повыше воротники курток.

Ласси и Ада стояли на перроне. Обе крутили головами, но Ласси делала это как-то порывисто, по-новому. Завидев меня, они рванулись было вперёд, но замерли.

– Ты изменилась, – тихо сказала Ада, и я увидела себя её глазами – облачённую в цвета препараторов, испещрённую шрамами, с левым глазом, горящим золотом посреди выжженной на коже тёмной звезды.

Ласси – обычно такая бойкая, живая – молчала, исподлобья глядя на меня.

– Вы тоже изменились, – сказала я. – Но всё ещё будет снова.

И тогда Ада наконец обняла меня, а вслед за ней и Ласси. Я почувствовала запах дома.

Всегда оставалось то, чего я никогда не сумею исправить – но они были здесь. Тёплые. Живые.

Перрон совсем опустел, а я всё прижимала их к себе, не замечая ни снега, ни холода.

Яна Летт

Препараторы. Сердце Стужи

© Летт Я., 2023

© Савояр С., иллюстрации, 2023

* * *

Мир, придуманный Яной Летт, сложен, логичен и подробен. Есть в нем место и социальному неравенству, и поездам, собранным из фрагментов тел снитиров, и религиозным ритуалам, и интригам, и эпидемиям, и контрабанде. Писательница населила Кьертанию добрым десятком героев первого плана – сложных, многомерных, не сводимых к характерным для фэнтези типажам.

Галина Юзефович

Любая история, написанная Кьертанией, – написана также и Стужей.

Унельм. Расследование

Одиннадцатый месяц 724 г. от начала Стужи

Унельм опять проспал – если что-то и встанет между ним и карьерой блестящего детектива это, бесспорно, будет его новая перина, купленная недавно за бесценок на очередном развале, куда потащил его Вэл.

Выбегал из дома в сторону охранителей он в прескверном расположении духа – и мелкий дождь, зарядивший с утра, настроения не улучшил. Улицы были всё ещё украшены по случаю прошедшего пару дней назад праздника единства Кьертании, но теперь ленточки и бумажные гирлянды размякли и потускнели.

Прошло уже много недель с потрясшего Химмельборг жестокого убийства Лери Селли, а у него до сих пор не было ни единой зацепки. Утешало, что и Вэл тоже не преуспел, и даже Олке с каждым днём выглядел всё более хмурым. В первые дни наставник только что не пел от радости – не слишком прилично, с учётом гибели молодого и красивого юноши. Но Олке плевать было на приличия. Он, казалось, помолодел лет на десять и постоянно потирал руки, приговаривая:

– Что ж, пришла пора показать охранителям, как нужно работать.

Но время шло, а показать охранителям им было нечего. Убийца проник на территорию особняка, не оставив ни следа – ни отпечатка пальца, ни скола на оградке садовой тропы, ни вмятины на аккуратно подстриженном газоне, ни примятого цветка. Никто его не видел – ни многочисленные соседи, ни полуночники, прогуливавшиеся по улицам Сердца города, ни сторожа, ни старый садовник Селли.

Садовник этот трясся от ужаса, давая показания. У него не было алиби – никто, кроме старого пса, не составлял ему компанию в домике для прислуги. Ни он, ни пёс не слышали криков, стонов или звуков борьбы.

На рассвете садовник отправился к розарию с кишкой для полива, и вот тут-то пёс, по его словам, будто с ума сошёл – скулил и подвывал, как щенок, и наотрез отказался идти в глубь сада, будто чуя присутствие опасного и безжалостного зверя.

Тогда садовник отправился дальше один, вооружившись, помимо кишки, валовым фонарём. В дрожащем круге света он увидел молодого