Фантастика 2026-80 - Мария Фир

Мне нужно было остаться одной. Разложить по полочкам обломки своей жизни, понять, есть ли хоть один шанс в этом аду. Потому что сейчас я стремительно погружалась в пучину, ведомая лишь страхом и ненавистью — ко всему живому, к себе, к этому миру, который медленно пожирал меня изнутри.

Я упала на колени в грязь. Холодная влага тут же пропитала ткань. Пальцы вцепились в грубую проволоку. Ржавчина осыпалась, окрашивая кожу в кроваво-коричневый цвет. С хриплым всхлипом я потянула ее на себя, растягивая прореху, царапая ладони об острые края и двинулась вперёд.

— Понравилось висеть на столбе? — раздался за спиной ледяной голос.

Я вздрогнула, и руки сами разжались. Ржавая проволока с громким щелчком сорвалась и больно впилась мне в бок, будто змея, кусающая свою жертву. Вот черт.

Я попыталась отползти назад, но куртка зацепилась за острый зубец. Каждое движение впивало металл глубже.

— Давай, номер сто шесть, не заставляй меня применять силу.

Что еще могло пойти не так? Казалось, сама вселенная сегодня решила добить меня окончательно. В отчаянии я дернула проволоку, и та с легкостью пробила ткань, оставив на коже новую, горящую царапину.

— Не могу, кажется я застряла... — сдавленно выдохнула я, упираясь ладонями в холодную землю.

Обернувшись, я увидела его. Командир стоял позади, скрестив руки на груди. Гнев в его глазах потух, сменившись чем-то другим. И, черт побери, его явно забавляла моя незавидная поза.

Он тяжело вздохнул, словно устав от бесконечного непослушания, и наклонился. Сильными, точными движениями он оттянул проволоку, высвобождая меня из стальных объятий ограды.

— А как же ваши слова, что вы и пальцем не пошевелите, чтобы помочь мне? — выпалила я, едва выпрямившись, стараясь придать своему лицу выражение холодной насмешки.

Он не моргнул и глазом.

—Я всего лишь остановил попытку побега одного из новобранцев, — сухо ответил он. — Не придавай моим действиям какого-то особого значения.

Он сделал паузу, прежде чем продолжить.

—Да и на твоём месте я бы прикусил язык. Иначе вместо завтрашней поездки домой, отправишься отбывать наказание. В одиночной камере. Без окон. Сомневаюсь, что твое состояние улучшится в таких условиях.

35. Байк

Тягучий, как смола, сон окутал меня. В нём был Айз. Его глаза, сияли в полном мраке, и этот свет был предназначен только для меня. Я чувствовала тепло его дыхания на коже, тяжесть его ладони, плотно прижатой к моему рту, и странный, металлический привкус, расползающийся по языку. От этого вкуса всё моё тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь.

Я обхватила его руку своими пальцами и с усилием оттянула от лица. Бледный свет из окна упал на внутреннюю сторону его ладони, выхватив из темноты чёткий, тёмный порез.

«Это даст тебе больше времени», — его голос прозвучал тихо, будто не снаружи, а у меня в голове.

Я резко распахнула глаза, сердце колотилось где-то в горле. До утреннего сигнала оставалась секунда. Я провела пальцами по губам, пытаясь поймать ускользающее ощущение, вспомнить что-то очень важное. Но сон таял, как дым, оставляя лишь смутное чувство тревоги.

Как бы безумно это ни звучало, я чувствовала себя... нормально. Невероятно, опасно нормально. Так, как не чувствовала себя уже много дней.

Я ведь должна была что-то помнить. Что-то важное, что вертелось на краю сознания, ускользая от меня. Поднявшись с койки без привычного усилия, я заходила по казарме взад-вперёд. Ну же, Энни, пожалуйста, вспомни.

Рука снова потянулась к губам, пытаясь поймать призрачное ощущение, странный привкус, что снился мне ночью.

— Чёрт, — прошептала я в гробовую тишину, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

Келен с опаской наблюдал за мной, молча застёгивая куртку. Его взгляд был полон немого вопроса, но он ничего не сказал.

Сегодня был день, которого я ждала и боялась одновременно. Нам впервые выдадут настоящее оружие и выведут за стены. И я наконец... Сердце сжалось от щемящей боли и надежды. Я неловко улыбнулась, всё ещё не веря. Сегодня я увижу маму. И Кира.

В этот раз это я нарушила личное пространство Рыжика, опустившись на его койку. Он осторожно присел рядом.

— Тебе сегодня лучше? — тихо спросил он. — Даже румянец на щеках.

Я осторожно оттянула край рукава. Кожа была чистой, бледной, но привычной. Никаких чёрных прожилок. Неужели... неужели у меня и вправду был шанс? И я вчера так ужасно обошлась с Тейном, даже не став его слушать...

— Однозначно да, — прошептала я, глядя в пол. — Не понимаю, в чём причина.

Из-за предстоящей поездки я нервничала. Внутри всё сжималось в тугой, тревожный комок. А если командир передумает? Если это была всего лишь жестокая шутка, игра с обречённой, и сейчас всё рухнет?

Но когда на утреннем построении, командир объявив о первом выезде за пределы академии, о нашей первой настоящей зачистке, я невольно обрадовалась.

— Один байк на пару, — его слова заставили всех замереть. Он обвёл строй безразличным взглядом. — Советую решить сразу, кто будет держать руль. Потом будет не до споров. Тот, кто сядет за спину, должен доверять свою жизнь впереди сидящему, а также отвечает за навигацию и защиту.

Кольнуло где-то под рёбрами. С кем мне ехать? Мой напарник, сто седьмой, всё ещё был лазарете. Мы потянулись к массивному одноэтажному зданию, как стадо послушных овец. На входе, неподвижно стоял высокий парень в серой форме. Автомат на его груди выглядел пугающе, он беззвучно повернул ключ в массивном замке. Дверь открылась с глухим скрежетом, впуская нас внутрь.

И перед нами открылся адский гараж. Десятки, если не сотни, металлических монстров выстроились в бесконечные ряды — от лёгких байков, похожих на хищных насекомых, до бронированных машин с тупыми, слепыми мордами. У стены, за толстым стеклом небольшого окошка, виднелся склад. Святая вселенная... Это был арсенал. Горы оружия, аккуратно сложенные стеллажи с автоматами. Не инструменты для учёбы. Инструменты для убийства. И сейчас они ждали нас.

Пока командир заполнял в стороне какие-то бланки, мы, как на конвейере, получали оружие. Подходили, протягивали руку, и в неё вкладывали холодный, смертоносный вес. Поставил подпись в журнале — и шаг вперёд, к следующей станции этого ада. Мне на грудь повесили автомат. Он был тяжёлым, незнакомым.

Я изучила его скользящим взглядом. Стрелять я умела. В этом мне хоть немного повезло — меткость была моим козырем. Детство, проведённое в