Хроники Дерини. Компиляция. Книги 1-15 - Кэтрин Куртц

— Мы прочитали его прошлой ночью. Он оказался очень ясным и подробным…

— Однако? — поторопил его Камбер, почувствовав неуверенность зятя.

— Однако что? — спросил Райс. — У меня роль самая простая. Я должен следить за тем, чтобы твои легкие не переставали дышать, а сердце продолжало биться. Вам с Ивейн придется посложней.

— Что в таком случае беспокоит? Уверен, ты не сомневаешься в способностях своей жены?

Райс невесело усмехнулся.

— Неужели мои чувства так легко узнать? Нет, я беспокоюсь не за Ивейн и не за себя или Джорема.

— Ты беспокоишься за меня.

— Не совсем. Все дело в самом таинстве и точности действий всех участников. Раньше нам случалось выполнять и более сложные вещи. Видит Бог, некоторые из выпавших на мою долю исцелений куда более страшили поначалу… Но это совершенно другое. Кроме того, твои силы истощены. Лучше бы мы сделали это раньше.

— Прошлого не воротишь, — пробормотал Камбер. — Но довольно. Я уже несколько месяцев не заглядывал в эту рукопись. Освежи мою память, постарайся вспомнить как можно больше деталей. Нам полезнее во время ожидания занять свой ум.

Райс ответил глубоким вздохом и, потянувшись к креслу тестя, приложил свои пальцы к его запястью. Камбер закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдохнул. Он отчетливо слышал мерное дыхание Райса.

Как и множество раз прежде, возникла прочная связь. Взаимопроникновению только мешал беспорядок и напряжение в части сознания Камбера. Райс открыл каналы и излил информацию своему другу и наставнику. Когда с этим было покончено, оба вернулись к действительности. Райс выглядел сконфуженным. Камбер одобряюще улыбнулся, но добился не того, чего хотел.

— Это исполнено прекрасно, — сказал он, погладив руку Райса, потом поднялся и подошел к камину. — Всегда приятно убедиться, что по крайней мере чья-то память в порядке.

— А его память?

Камбер положил руки на край каминной полки и прижался лбом к холодному камню.

— Что, так заметно?

— Да.

— Прости.

— Тебе не в чем извиняться. У тебя снова болит голова, так?

— Немного, но не сильно. Когда Ивейн и Джорем…

— Скоро. Я могу чем-нибудь помочь?

Раздался легкий стук в дверь, оба поднялись и посмотрели друг на друга. Стук повторился. Камбер поспешно уселся в кресло, натянул на себя одеяло, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Убедившись, что Камбер устроился, Райс пошел к двери.

— Кто там?

— Отец Джорем, — последовал ответ. — Я по делу.

Райс отодвинул засов и приоткрыл дверь. За ней в самом деле стоял Джорем. Капюшон скрывал его золотистые волосы и отбрасывал тень на лицо. Чуть позади стоял его спутник, руки, сложенные на груди, скрывались в широченных рукавах михайлинской рясы, склоненная голова пряталась под капюшоном. Если бы Райс ничего не знал заранее, он не догадался бы, что этим монахом была его жена.

Он взглянул на Джорема, хорошо помня после разговора с Камбером, что в конце коридора на страже стоит Дуалта. Чтобы успокоить себя и не вызвать недоумения Дуалты, он заговорил подчеркнуто церемонно и несколько громче, чем требовалось.

— Отец Джорем, я не ожидал, что вы придете. Настоятель отдыхает.

Джорем и глазом не моргнул.

— Надеюсь, мы не очень его обеспокоим, Райс. Отец настоятель хотел видеть этого монаха. Незначительный вопрос о дисциплине не слишком утомит викария.

Райс оглянулся, словно желая убедиться, что настоятель и впрямь ожидает посетителей, потом впустил гостей. Закрывая дверь, он заметил, что Дуалта отвернулся и продолжает скучать на посту — визит не привлек его внимания.

— Маскарад удался. — Ивейн отбросила капюшон со своих тщательно стянутых волос. Не успел Райс задвинуть дверной засов, а она уже бросилась к креслу. Поднимавшийся навстречу мужчина залился бледностью и покачнулся, попав в жаркие объятия. Невольные свидетели встречи понимающе переглянулись и, не сговариваясь, уставились на дверь, погруженные в заботы о мерах предосторожности во время предстоящего действа. Ивейн не размыкала объятий, пока руки не нашли подтверждения тому, в чем не ведало сомнений ее сердце.

— Я верила, ты не мог умереть! — горячо прошептала Ивейн, когда они отстранились, чтобы взглянуть друг на друга глазами, полными радостных слез. — Я бы узнала! Я бы обязательно узнала!

— Если бы мог, я предупредил бы тебя, — Камбер прижимал ее голову к груди и целовал волосы. — Дитя мое, как мне хотелось дать знать тебе, но выхода не было. Райс рассказал тебе обо всем?

— Да, и мы поможем тебе, — сказала она, снова отступила, чтобы оглядеть Камбера с ног до головы, но не отпускала его. — Мы готовы сделать то, что должны.

— Я благодарен больше, чем вы об этом можете думать, — ответил он. Освободившись от ее руки, Камбер опустился в недавно покинутое кресло и посмотрел туда, где стояли мужчины.

— Господа, преграды выставлены?

Джорем кивнул и вместе с Райсом приблизился.

— Никому снаружи не удастся уловить волшебство. Кроме того, мы поставили преграды звукам, а я буду настороже.

— Хорошо. Есть план действий на случай, если нам помешают?

— Как тебе известно, Дуалта на посту, он знает, что в покоях мы с братом Джоном, — Джорем с кривой улыбкой указал на сестру. — Доблестному стражу дали понять, что викарий занят дисциплинарным взысканием, Дуалта не позволит кому попало отвлекать отца Элистера. А если все же позволит, мы с Ивейн просто удаляемся в твою молельню. — Он кивнул на одну из дверей. — Разыгрываем сцену покаяния. Райс останется с тобой и попытается совладать с ситуацией, в зависимости от того, на каком этапе обряда мы окажемся.

— Знаете, а ведь это правда может быть опасно, — сказал Камбер. — Я хочу сказать, если нас прервут в разгаре ритуала. Я могу не справиться со своей частью задачи.

— Помоги нам Бог, чтобы не такого не случилось, — прошептала Ивейн.

Кивнув, Камбер откинулся в кресле, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, потом оглядел их всех по очереди — дочь, сына и зятя — и снова кивнул.

— Тогда начнем.

ГЛАВА XI

И ныне, Господи, воззри на угрозы их и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое.[34]

Райс встал за креслом Камбера, а Джорем отошел к двери и прислонился к ней спиной. Ивейн скинула михайлинское облачение и бросила его на свободный стул, а затем опустилась на скамеечку у ног отца. Одной рукой любовно поглаживая расшитые комнатные туфли, другой она потянулась в карман и достала драгоценный камень размером с куриное яйцо. Она потерла самоцвет об рукав, и тот заиграл янтарными сполохами в пламени свечей. Крохотные вкрапления в