Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Расскажи, — попросил я.

И он рассказывал — долго, обстоятельно, с уважением к месту и к слушателю. О Байкале, о рыбе, о горах, о ветрах. О том, как русские пришли, как построили дорогу, как теперь по берегу поезда ходят.

— Раньше боялись железной дороги, — говорил старик. — Думали, духи разгневаются. А ничего — духи не гневаются. Поезда ходят, рыба ловится, люди живут. Хорошо.

— А ты сам чем занимаешься? — спросил я.

— Рыбу ловлю, ваше величество. Омуль, сиг, хариус. Русским купцам продаю. Деньги есть, семья сытая. Спасибо тебе, царь, за порядок.

Я слушал и думал о том, как многообразна Россия. Буряты, якуты, татары, русские — все они жили на одной земле, под одним небом, и все хотели одного: мира, работы, счастья для детей.

Сцена 8. Байкальская рыбацкая деревня

Вечером я заехал в небольшую рыбацкую деревню на берегу Байкала. Домики стояли прямо у воды, лодки сушились на берегу, сети висели на кольях. Пахло рыбой и дымом.

В одной избе горел свет. Я постучал. Дверь открыла женщина лет сорока, с усталым, но добрым лицом.

— Здравствуй, хозяюшка. Пустишь путников?

Она всплеснула руками, узнав меня:

— Батюшки! Царь! Ваше величество! Проходите, проходите! Чем богаты, тем и рады!

В избе было чисто, пахло пирогами. На печи сидели трое ребятишек, тараща глаза. Хозяин, вернувшийся с рыбалки, бросился в ноги.

— Встань, — сказал я. — Не надо. Я не за поклонами пришел. Поговорить хочу.

Мы сели за стол. Хозяйка подала уху, пироги с рыбой, чай из байкальских трав. Я ел с удовольствием — простую, домашнюю еду, какую не попробуешь в петербургских дворцах.

— Как живете? — спросил я.

— Да ничего, ваше величество, — ответил хозяин, Иван по имени. — Рыба ловится, дорога рядом, в город ездим, продаем. Школа у нас открылась, дети учатся. Раньше такого не было.

— А чего не хватает?

— Дорог бы хороших, — вздохнул Иван. — Зимой по льду ездим, летом на лодках. А так чтобы по земле — далеко. Но железная дорога близко, слава богу.

— Будет дорога, — пообещал я. — Со временем. Все будет.

Хозяйка, Акулина, подсела ближе:

— Ваше величество, а правда, что ты мужикам землю даешь и налоги прощаешь?

— Правда, — кивнул я. — Тем, кто работает. Тем, кто детей растит. Тем, кто Россию поднимает.

— Дай тебе Бог здоровья, — перекрестилась она. — У меня брат в Омске землю получил, хозяйство завел. Пишет — живет хорошо. А мы тут, на Байкале, тоже не жалуемся. Рыбы много, лес рядом. Благодать.

— А ты сама откуда?

— Из-под Вятки мы, ваше величество. Десять лет назад сюда переехали. Земли там мало было, семьи большие, не прокормиться. А здесь — раздолье. Спасибо тебе, что пускаешь.

— Это не моя земля, Акулина, — сказал я. — Это наша общая. Русская. Мы все здесь хозяева.

Она заплакала. Просто, без надрыва, утирая слезы концом платка.

— Прости, ваше величество, — сказала она. — Разволновалась. Век такого не видала, чтобы царь с простыми людьми говорил, как с родными.

— Так я