Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Нари отпрянула от изумления и неожиданной обиды.

– Ты бросишь меня на произвол судьбы?

– Я тебя не бросаю! – воскликнул Дара и взмахнул руками, резким жестом указывая на склад оружия за спиной. – Нари, какое прошлое, по-твоему, связывает меня с их народом? Я не могу вернуться.

Она разозлилась и вскочила на ноги.

– Ты трус, – упрекнула она. – Тогда у реки ты специально не сказал мне всей правды, и ты это знаешь. Я бы ни за что не согласилась идти в Дэвабад, если бы с самого начала знала, что ты так боишься джиннов и собираешься…

– Я не боюсь джиннов. – Сверкая глазами, Дара тоже вскочил с места. – Я душу отдал за Нахид! Я не хочу провести целую вечность, прохлаждаясь в темницах и слушая, как джинны высмеивают их за лицемерие.

– Но они и были лицемерами – взгляни на меня! Я – живое тому доказательство!

Он рассвирепел.

– Поверь мне, я все вижу, – рявкнул он.

Слышать такое было бесспорно больно.

– Так вот в чем дело? Ты меня стыдишься?

– Я… – Дара покачал головой. Раскаяние на миг промелькнуло в его глазах, но он поспешил отвернуться. – Нари, ты не жила в моем мире. Ты не можешь понять.

– И слава богу! Похоже, что в твоем мире от меня избавились бы, не дожидаясь моего первого дня рождения!

Дара ничего не сказал, и его молчание было красноречивее любых слов. У Нари внутри все перевернулось. Она считала своих предков благородными целителями, но Дара обрисовал куда более печальную картину.

– Что ж, тогда я рада вмешательству джиннов, – проговорила она хриплым голосом. – Надеюсь, они отомстили за всех шафитов, убитых моими предками!

– Отомстили? – Дара засверкал глазами, и дым заклубился из-под его воротника. – Когда Зейди аль-Кахтани вторгся в город, он вырезал всех Дэвов до последнего – мужчин, женщин и детей. Моя семья жила в этом городе. Моя сестра была вдвое младше тебя!

На его лице было написано такое горе, что Нари пошла на попятную.

– Прости. Я не…

Но Дара уже отвернулся от нее и направился к их вещам, так стремительно, что трава сгорала под его стопами.

– Я не хочу ничего слышать. – Он подхватил с земли свою торбу, закинул за плечо лук и колчан стрел и смерил ее недружелюбным взглядом. – Если ты думаешь, что твои предки – мои предводители – такие чудовища, а Кахтани такие молодцы… – Он дернул головой, кивая на всепоглощающую темень. – В следующий раз попробуй спеть джинну, пусть он тебя спасает.

А потом, прежде чем Нари успела ему ответить или хотя бы сообразить, что происходит, он зашагал прочь и скрылся в ночи.

8

Али

Где он?

Али вышагивал перед отцовским кабинетом. Мунтадир обещал встретиться с ним здесь перед придворным собранием, но время уже поджимало, а его непунктуального брата до сих пор где-то носило.

Он бросил нервный взгляд на закрытую дверь кабинета. Джинны целый день входили и выходили, но Али никак не мог заставить себя переступить порог. Он чувствовал, что не готов к первому дню придворной службы, а вдобавок он всю ночь проворочался без сна. Огромная кровать в его теперешних роскошных покоях казалась слишком мягкой и была завалена возмутительным количеством расшитых бисером подушек. Али удалось заснуть, только устроившись на полу, и потом он до утра видел кошмары, в которых его бросали на растерзание каркаданну.

Али вздохнул. Он еще раз посмотрел по сторонам. Мунтадира по-прежнему не было.

Переступив порог кабинета, он застал отца в рабочей суете. Писцы и секретари, прихватив охапки свитков, сновали мимо кучи министров, споривших на дюжине разных языков. Отец сидел за столом и внимательно слушал Каве, в то время как один слуга водил у него над головой жаровней с курящимся фимиамом, а другой поправлял белый воротничок его дишдаши, поверх которой был надет безупречный черный кафтан.

Пока Али оставался незамеченным и был этому только рад. Чуть не врезавшись в виночерпия, он вжался в стену.

Как будто по предварительно оговоренному сигналу, сборище стало рассасываться. Слуги улизнули, а министры с секретарями двинулись к дверям, ведущим к королевскому тронному залу. Али видел, как Каве сделал какую-то пометку на бумаге и кивнул.

– Непременно передам верховным жрецам, что… – заметив Али, он осекся и резко выпрямился. Он рассвирепел. – Это что, шутка?

Али не мог взять в толк, где он уже успел оступиться.

– Я… я ведь должен был прийти сюда, верно?

Каве непочтительным жестом обвел его наряд.

– Вы должны были прийти в церемониальных одеждах, принц Ализейд. В парадной форме. Я ведь вчера вечером послал к вам портных.

Али мысленно укорил себя. Накануне перед ним действительно предстали два растерянных Дэва и проблеяли о каких-то мерках, но Али прогнал их, не придав значения их визиту. У него не было ни нужды, ни желания шить новую одежду.

Он осмотрел себя. На серой тунике без рукавов красовалась лишь пара порезов в тех местах, где он повредил ее во время тренировок, а набедренник цвета индиго был достаточно темным, чтобы скрыть подпалины от зульфикара. Али казалось, что все в полном порядке.

– Одежда чистая, – недоумевал он. – Я только один раз ее надевал.

Он указал на свой тюрбан. Его алая ткань символизировала назначение на должность каида.

– Это ведь главное, нет?

– Нет! – возразил Каве, не веря своим ушам. – Вы принц, вы не можете появиться при дворе в таком виде, будто вас только что выволокли со спортивного поединка!

Он всплеснул руками и повернулся к королю. Гасан молча наблюдал за их ссорой со странной искоркой в глазах.

– Вы видите? – возмутился Каве. – Придется теперь задержать церемонию, чтобы ваш сын мог достойно…

Гасан расхохотался.

В полный голос и от всей души. Али уже много лет не слышал, чтобы отец так смеялся.

– Ах, Каве, оставь его в покое, – король вышел из-за стола и похлопал Али по спине. – Ам-Гезира у него в крови, – заявил он гордо. – На родине мы всегда закрывали глаза на эти бестолковые церемонии. – Усмехаясь, он повел Али к дверям. – Ну, выглядит он так, будто только что отметелил кого-то зульфикаром, ну и что с того?

Обычно его отец был скуп на теплые слова, и Али воспрянул духом. Когда слуга потянулся распахнуть перед ними дверь в тронный зал, Али поглядел по сторонам.

– Аба, а где Мунтадир?

– У тохаристанского министра торговли. Он… ведет переговоры по сокращению нашего долга за новую униформу Королевской гвардии.

– Мунтадир ведет долговые переговоры? –